Связь срывалась.
— Это не Дерен, — отозвался я зло, раз за разом ударяя по настройкам. — Это коробка с секретами! Квэста Дадди!..
Канал установился, и мы увидели, что Дерен тоже болтается в шлюпке.
Что же у них там происходит? Где Келли, Хэд его забери!
— Давай, я? — предложил Локьё. — Ты ведь сейчас орать начнёшь.
В двери возникла голова дежурного офицера. Локьё, услышав шипение пневматики, изобразил что-то пальцами.
— Господин командующий, осмелюсь заметить, что назначенное время совещания… — начал дежурный.
Лес подошёл к нему и прошептал что-то на ухо. Тот покраснел и ретировался.
— Мы предполагаем, что в союзе Борге знают некую важную информацию о «белых людях», возможно, они же и Уходящие, — начал Локьё, гипнотизируя взглядом Дерена. — Ты умный мальчик. Как ты считаешь, почему «белые люди» не идут с нами на контакт?
Дерен задумался.
— Это должно быть серьёзное препятствие. Неотвратимое, — подсказывал ему эрцог.
— Угу, как хаттская кампания, — пошутил Лес.
Дерен поднял на него глаза.
— Да, это хаттская история, — согласился он. — Я встречал упоминание об этом в архиве союза Борге.
В первые секунды присутствующие не поняли, что он имеет в виду. А потом экран замигал, изображение пропало, и как громом среди помех и писка прорезался голос Дерена:
— Я читал, что существовал некий банк хаттских матриц на территории Содружества. И что банк этот эвакуировали члены Гамбарской научной группы. Те, кто впоследствии были объявлены первыми Уходящими.
Связь прервалась.
Я бессмысленно тыкал в экран. Потом написал Келли, чтобы срочно убрал шлюпки с полигона, иначе…
Келли не отвечал. Наверное, «Персефона» ещё не вышла из зоны Метью.
Ничего. Космомаяки заархивируют моё сообщение, и он получит его сразу по выходу.
Пусть срочно убирает этих полосатых чертей с полигона! Что б их!..
Но даже угрозы в голову не шли. Ну что за керпи, мать их Тёмную!
Эрцогам тоже было нехорошо. Локьё облизал пересохшие губы, Симелин сжал череп руками, словно он лопался по шву, и Элиер заметался между ними.
Дерен что-то сказал про банк матриц. Это так страшно?
— Что такое банк матриц? — спросил я, ощущая, что проспал в этой жизни что-то важное.
— Банк нейрозаписей личностей известных учёных, — механически отозвался Локьё. — На основе таких банков создавалась цивилизация хаттов. Монтировалось тело по способу сращения биометаллического каркаса с живыми субстратами. В моделированный мозг записывалась нейроматрица какой-то известной личности. Поначалу это казалось приемлемым решением. Ты же знаешь, и в нашем теле мозг — чужеродный орган. Он отторгается иммунитетом. Какая, казалось бы, разница…
— То есть Уходящие — это хатты? — озвучил радостный Лес.
— Да Беспамятные знают, что у них там теперь и кто они! — взорвался Локьё. — Возможно, они возродили хаттскую цивилизацию! Возможно… Да нет, именно так! Иначе у них не было бы причин порвать с нами!
Ненависть к хаттам была ещё очень свежа и в Империи, и в Содружестве. Я ощутил, что кулаки сжимаются как бы сами собой.
— Значит, в изменённых землях оставался рассадник хаттской заразы… — Симелин отстранил врача и повернулся ко мне. — И ты знал об этом?
— Я знал про банк матриц учёных с Земли. Я и подумать не мог…
— Ну да, согласился Локьё. — Иначе они бы тебя и не отпустили. Ты не сумел бы скрыть отвращения, если бы понял. Ты глуп. Потому и хранил свои секреты.
— И что теперь? — я с усилием разжал пальцы.
— Но это мозги… — сказал Симелин задумчиво. — Кем бы они ни были, это же такие мозги…
— Ну да, — кивнул Локьё. — Научный потенциал должен быть выше всяких моделей. Но хатты?
Я зажмурился. Голокартины хаттской войны всплывали перед глазами, словно из глубин памяти, хоть я и не воевал.
Слишком много гипнофильмов, слишком много влитой прямо в подсознание ненависти…
Они были четвероногими. Совершенные биомеханические тела с четырьмя конечностями, мозгом человека между лопатками и мордами химер. Руки были им не нужны.
Своими машинами они управляли «силой мысли»: импульсы нейронов небиологическая часть их тел преобразовывала в самые разные волны — от звуковых до нейтрино.
От каких-то из них они и сошли в нашем понимании с ума, перестав держать людей за братьев по разуму, превратив их на своих планетах в подопытных и рабов.
— Боишься хаттов, капитан? — усмехнулся Локьё.