Я кивнул. Локьё говорил, что хотел передать власть сыну. А брата куда? В морг?
— То есть Янгольд боялся, что сына убьют, если узнают?
— Да нет, — замахал на меня Кот. — Отец, конечно, не стал бы его убивать. Он просто знать о нём не хотел. У него было достаточно авторитета, чтобы сделать так, как он запланировал сам. Сделать наследником сына. И брат его интересовал всё меньше и меньше. И когда Янгольд сгинул на Гране, никто про его женитьбу не знал, и потому предполагаемого племянника разыскивать не стали.
— Брат погиб?
— Я не знаю. Но кровь не спрячешь. Лесард — прямой наследник по этой линии. По-грантски — Лес-ар-д. Но тут отец уже подсуетился. Он не уверен, что нужно восстанавливать ещё и грантское наследование. Потому пацан примет имя Лесард. Наш вариант, не грантский.
До меня доехало наконец.
— А я Лесу ещё и сапфир всучил. Хэд… Абио мог знать про Леса… А я-то ломал голову, почему сапфир передали мне. Я же и привёз тогда парня на Грану. По факту я был его опекуном, мне и отдали камень. Хэд… Рико, я даже не думал…
— Забудь, — прищурился Кот. — Ты прав. Мы с тобой будем спасать мир, а щенки пускай правят. Пусть не коснётся их такая большая кровь, какую видели мы. Что я должен сыграть в твоём спектакле?
— Учти, это будет алайский корабль.
— Ничего, нажрусь транквилизатора, а потом рвотного. Говори! Только…
Он зажмурился, послушал что-то внутри.
— Нет, не вижу исхода. Может быть, это будет наша с тобой последняя миссия, хаго. Напиши отцу, что я прошу Леса принять вторым именем моё настоящее. Он знает, какое.
— Напишу сегодня же.
— Ну, тогда гони свой поганый план!
История тридцать вторая. «Коридорами бездны»
Алайский крейсер «Целебер», гостевая каюта
Сто двадцать четыре шага в длину и сто двадцать шесть в ширину. И это всего лишь каюта для двух десятков гостей, где поданы напитки и закуски.
Мы ожидаем приглашения в совещательный зал алайского «Цербера», по-ихнему «Целебера».
«Целебер» — один из самых внушительных кораблей на имперском Юге. Он красив и смертоносен. Но для меня это прежде всего вражеский корабль.
Я мог бы измерить каюту не в шагах, однако в ангаре нам велели сдать не только оружие, но и спецбраслеты. Это они зря — без оружия и спецсвязи я гораздо опасней.
По вине трусливых алайцев мои инстинкты обострились сейчас неимоверно. Запахи, звуки стали чёткими, словно в голотеатре.
Мне кажется, что магнитные ботинки гостей просто грохочут по палубе. И воняет пирожными. Маленькими, ядовитых оттенков.
Даже на вид эти пирожные — редкая дрянь. Как их жрут эти северяне?
Внимательно слежу за перемещениями имперцев. Все делегаты свеженькие, замороженные, недавно с Севера.
Их четверо. Не прибыл пока только министр. Его и ждём.
Угадывать мысли по лицам северян действительно проще, чем по южным.
Теперь я понимаю, что на «Аисте» Колин читал северные физиономии, как расписки в личном несовершенстве. Даже я делаю это без труда, а их обслуга вообще может не открывать рот. Речь ей нужна не больше, чем обезьянам.
Вот ординарец забыл распечатать сообщение. Голограммы здесь не транслируются, их глушат. Принёсся с выпученными глазами, а текста нет.
Вот стюард считает пирожные. Их всегда должно оставаться больше, чем гостей, иначе нужно подкладывать новые.
Вот охранник пытается оценить, насколько я опасный противник. Почему генерал предпочёл поставить у себя за спиной не профи, а особиста?
Не врубается, бедняга. И не осилит. Я его даже бить не стану. Он сам перегрызёт себе вены, рыдая от усердия и размазывая по щекам кровь. Если окажется не на той стороне, конечно.