Мелкие цели, мелкие мысли. А главное — эмоционально-волевой шлейф так слаб, что даже Кьё создаёт иногда больше ментальной суеты.
Мне это странно и удивительно. Оказывается, я давно отвык от северного «менталитета». Приспособился учитывать ментальный настрой ближнего окружения, опираться на него или прогибать под себя.
Обычно такая задачка — не из самых простых. Южане не очень-то поддаются волевому насилию. Но здесь я ментально «тяжелее», чем все двуногие с Севера Империи вместе взятые.
В психическом плане «Воздух» тут затхлый и неподвижный. Он «воняет» старьём, и я зажат в этой тухлятине, словно слон в бигусе — того и гляди превращу всё в кашу.
У комкрыла мне вчера пришлось иметь дело с множеством очень разных, но личностей. А в гостевой «Целебера» пугающе пусто в плане качеств и воль. Чуть-чуть меня цепляет только один из северян, высокий, хмурый, с нашивками генерал-адъютанта.
Мерис наклоняется ко мне и быстро называет тех, кто будет подписывать договор.
Я запоминаю всех и ставлю галочку возле имени генерал-адъютанта — Райко. Остальные мне не противники. Шлак.
Энергетическая вонь становится всё более дискомфортной, и я вспоминаю «маятник». Упражнение, которому научили в храме.
Маятник создаёт ментальное движение. Самое то, чтобы «проветрить» этот сарай.
Успокаиваю дыхание. Долго примериваюсь и выбираю, пойдёт ли движение от сердечной чакры или от солнечного сплетения.
Сосредотачиваюсь на сердечной точке равновесия. В ней меньше силы, но больше от Матери, а мне нужна сейчас её невидимая помощь.
Дышу через сердце. Вместе с дыханием раскачиваю условный психический «груз».
Минута. Две. И вот уже каюта для гостей раскачивается вместе со мной.
Движение невидимого маятника постепенно захватывает все другие движения, подчиняет чувства людей, мысли, волю.
Теперь это мои мысли и моя воля. Сейчас я тут самый главный. Скомандую «Встать на руки!» — встанут все.
Разве что Мерис не встанет, тот ещё гусь. И лицо моего напарника, Шэна, практически непроницаемо для меня. Он из маловнушаемых, а у меня нет времени разбираться, как долго его пришлось бы ломать. Он союзник, пусть пока бегает без ошейника.
Шэн — многострадальный разведчик Мериса, побывавший в алайском плену. Он плечистый, высокий и белобрысый. Мы оба изображаем охранников. Генерал объяснил, что ему пригодились бы двое, но квота есть только на одного, а значит, Шэна в зал для совещаний не пустят.
Но Шэн и тут на месте — пугает наблюдающих за нами алайцев.
Парень здорово похож на меня. Его рожа — лишние нервы, а это нам сейчас кстати.
К тому же Шэн встретит потом Энрека. И проводит, чтобы не заблудился. А то как бы не начал наш Кот в порыве озверения крушить всё подряд.
Мы с Шэном торчим у Мериса в тылу, и расслабленная спина генерала прекрасно иллюстрирует, как нравятся ему невнушаемые, вроде Шэна, и истники, вроде меня.
Если у Шэна просто не дрогнет рука, даже если убить придётся министра, то я вообще много чего могу натворить.
Я зол, не выспался, во мне кубометры яда. Но подсознанию роль охранника нравится. Оно виляет хвостом, как Кьё, и ждёт в награду печенье.
Мы ждём уже четверть часа. Подготовка к совещанию затянулась, но Мерис улыбается.
Он чуть заметно шевелит пальцами, и я понимаю, что генерала тянет курить.
Сейчас не время, но когда к столу подадут основное блюдо — алайцев, он закурит. Он просто не хочет раньше времени надувать через соломинку заместителя военного министра, генерала Скуэ Бóриковича Коритидеса. Северянина, что надзирает за этикетом.
Идиотское сочетание имён, да? Или второе — не имя?
Я внимательно изучаю лица сановных северян: трёх генералов и генериса (надзирателя за исполнением законов). Нового.
Подсознание облизывается — ему нравился покойный Душка, которого, Беспамятные — свидетели, уконтрапупил не я — Бризо.
Зовут нового генериса Áнто Ли Пéрет, по условиям должности — он довольно родовитая обезьянка.
Мерис сказал, что брать генериса в расчёт не следует. Бедняга недавно перенёс вторую операцию по реомоложению. Его плющит, я чую.
Ли Перет должен воплощать здесь моральный и генетический закон Империи, но сейчас он не может ничего воплощать. Сомнения мучают его с невиданной силой, он даже сам в себе сомневается. И я понимаю, что Мерис как-то подстроил это. Уж больно благодушно взирает он на законника.
Локьё говорил мне, что Дьюп мог быть катализатором подсознательных процессов у тех, кто прошёл второе реомоложение. Могу поклясться, что грешен в этом не он один. И Мерис уже готов карябать на эту тему диссертацию.