Звонок в дверь раздался около трех ночи. Семен открыл глаза, как будто и не спал – на первую же коротенькую трель. Машинально похвалил самого себя, что лег не раздеваясь, дотянулся до совершенно законно зарегистрированного тайничка с газовым пистолетом. И лишь потом щелкнул пальцами, включая домофон.
– Кто?
– Сема, открой это я.
– Жус?.. – мысли моментально сорвались в галоп. Не бывает, так не бывает. Нет, конечно тот поцелуй в ресторане… Но ведь и два года деловых и даже дружеских, но чисто платонических отношений… Да и не в этом же «холостяцком хлеву». – Погоди, я не одет… Что-то случилось, Жус?
Тайничок открывался легко и бесшумно. Баллон в пистолете он менял давно, давление упало почти вдвое. Ну хоть обойма с пулями полная. Предохранитель, боевой взвод…
– Сема, я вот еще вина взяла… Открой, мне что-то страшно стало…
Ну да, правильно… Точнее совсем, абсолютно не правильно! Как же так, умница? Почему же мы ошиблись?
Семен приблизился к двери. Домофон у него был, как и положено, двусторонним. Вот только глазок внутреннего объектива давно перекосился и смотрел в боковую стену, однажды он очень удачно попал в него ботинком в ответ на неурочный приход контролера-водопроводчика. Внешний объектив работал исправно. Вот только не сейчас. Потому что одно дело заставить человека произнести заранее подсказанный текст, и совсем другое – показать при этом камере его лицо.
– Жус… – выдохнул Семен, – Как же тебя, Жус…
Сомнений не было. Была лишь обида, что вот так запросто, так глупо. И еще немного жаль особняка на открытом грунте. После того, что сейчас произойдет в грязноватых коридорах третьего жилого класса, ни какой двойник Семена Сикорски не выживет. Даже просто однофамильцам некоторое время будет неудобно под излишне пристальным вниманием Департамента, а уж самому оригиналу останется лишь навсегда исчезнуть из цивилизации людей…
Семен обогнул кровать, приблизившись к переборке между его и соседней комнатой. Хилой переборке, предельно звуко– и даже воздухопроницаемой – герметичностью личных помещений, как двумя этажами выше, здесь ни кто не озабачивался и «доработка» этой переборки в свое время много проблем не доставила. Благо соседнюю квартиру занимал некто Джон Иванов, вечно отсутствующий торговый агент, то и дело просящий своего соседа оплатить жилье еще на декаду вперед, принять очередную жилинспекцию, или даже сбросить от его имени очередную налоговую декларацию. В прошлый свой приход контролер, помнится, даже выразил желание наконец-то повидать господина Иванова лично, усомнившись при этом, что помещением действительно кто-то пользуется. Семен тогда лишь виновато развел руками, отметив, что еще через пару приходов это действительно станет проблемой.
Теперь не станет.
Лист обшивки послушно разошелся по заранее намеченному шву. Проводка и трубы, обрывки звукоизоляции – все давно раздвинуто и подвязано по краям лаза. Обшивка со стороны соседней комнаты не тронута, но здесь уже можно немного пошуметь. Этот путь отхода в любом случае был одноразовым, и ни для чего более, кроме как дать минуту форы, не предназначался.
Квартира Джона Иванова располагался на перекрестке коридоров, и дверь его удачно открывалась за угол. С оружием наизготовку Семен шагнул через порог. В исходе следующих трех-четырех секунд он не сомневался. Газовое оружие – не предел мечтаний террориста, но на двух-трех полицейских баллона хватит. Может и инспектору достанется. А больше там и нет ни кого. Не просить же у леров отделение пехотинцев ради ареста одного единственного… Ведь нет же?..
Угол близко – пара шагов, но отсюда его не ждут. А десять метров не то расстояние чтобы мазать или долго целиться. На вскидку, от бедра…
Первому досталось в шлем – повезло, отделается контузией.
Второму вошло в левый бок, между грудной и спинной пластинами жилета. Жаль мужика – не жилец.
Третий успел опасно повернуться, вскидывая короткоствольный полицейский «Мухобой», идеальный для тесных помещений с опасностью разгерметизации. Короткий окрик «не стрелять!» он игнорировал. Семен, впрочем, тоже.