– Нет, нет, что вы! – вскинулся тот. – Ни какой техники! Лишь молитва и покаяние!..
– Ну да, конечно. Значит, вы – леры – все это время знали. Вселенская несправедливость, вы знали с самого начала! Как только прозревшие, которые видимо подобрали сикорского – только так можно объяснить его выживание – сдали его вам на руки!
– Я не могу этого подтвердить или опровергнуть. Если и знали – то лишь те из отцов, кого Господь наградил этим тяжелым бременем. Я же в ту пору занимался другим проектом. А после и сам попал во «Врата небесные» всего лишь скромным послушником.
– Для совета кардиналов прозревшие – реальные посланцы бога во плоти, – сказал Семен. – Даже если святые отцы узнали к ним дорогу, то секретом делиться не собирались. И сделали так, что б я тоже не смог.
– Значит леры… – протянул чи-при, задумчиво глядя на святого отца, и явно делая какие-то выводы. – Почему не избавились от свидетеля? Проще простого, о нем ведь ни кто не знал. Коррекция памяти сложнее и менее надежна… каким бы методом она не производилась.
– Пирокинетик, – произнес лер. – Возможно дело в этом. Поставки с Чи-при тогда уже стали ненадежными, спасибо массовому производству земных диверсионников. В течение десяти дней флот рисковал остаться без топлива. Это был бы конец войны. Однако люди не подозревали, насколько хорошо им удался «Безудержный порыв», и пошли на обмен. Тридцать семь тысяч тонн позволили нам продержаться до вашего следующего каравана.
Чи-при скептически поморщился.
– Тридцать семь тысяч тонн в обмен на риск поколебать основы собственной веры? Не знаю, святой отец… Если вы правы, то я был о Вершителе лучшего мнения.
– К черту Вершителя! – внезапно каркнул дроффа, и лер вздрогнул. – Надзиратель, как еще можно восстановить память этому человеку?
– Ни как. Техники сделали все возможное. Все случившееся после его несостоявшейся смерти нам недоступно.
– Тогда, это конец? – осведомился недоптиц. – Мы ничего не добились? Не знаю, чем рисковали вы, но я ради этого человека потерял все что имел. Честь, наследное гнездо на вершине скалы, доверие Воспарившего… Я угнал корабль и пошел против его воли, веря в возможность избавления! Если ее больше нет, мне лучше повернуть голову клювом вперед.
– Не торопитесь, коллега. У меня нет клюва, но поверьте, если затея провалится, мне тоже не поздоровится.
– А если не провалится? – произнес Семен, и мгновенно стал центром внимания.
Дроффа щелкнул клювом, уставившись на землянина одним глазом. Лер трижды осенил себя знаменем Единого. Чи-при икнул – должно быть индуцированные в его инопланетную голову человеческие замашки дали сбой.
– Нет… – прошептала Жустин в наступившей тишине. – Нет, Сема… Не надо…
Он не ответил. Лишь весело подмигнул, семь бед один ответ.
– Восемь-два-тринадцать по верхнему четвертичному сектору. Уточнение до восемнадцатого знака после запятой за десять петаметров при снижении до семи световых. Итерационный алгоритм я позже напишу, выговаривать долго. Да, на финише торможение до релятивистской обязательно, иначе не впустит.
Чи-при порывисто шагнул ближе.
– Ты играл со мной, – произнес он. – Все это время. Невозможно чтобы человек столь идеально сбалансировал вокруг себя интересы четырех миров! Но… Ты это сделал?
– Не усложняй сущее, надзиратель. Твои мозго-техники сделали все как надо, но этот кусок памяти не был голосом или картинкой, которые можно показать на экране. Он вообще ни чем не был. Ни чем кроме смерти. В том ледяном коридоре я, наверное, все-таки умер, и не спрашивай, падре, как оно там с глазу на глаз с Единым – не помню. Только эти цифры. И еще – что я должен вернуться туда один. Справедливоносец с эскортом Прозревшие к себе не приглашали.
Самое смешное было в том, что ему поверили. И сразу, без глупых возражений принялись прорабатывать именно такой план.
А потом оказалось, что в ангарах справедливоносца есть не только боевые дроны.
– Забирай, человек, – хмуро произнес надзиратель. – Я даже не буду просить тебя быть осторожным, этого трофейного хлама у меня полно.
– Конечно, не будешь, – ответил Семен, любовно похлопывая по опоре диверсионного корвета ограниченной автономности. – Если что, сам же мне ракету в корму и всадишь. Не тушуйся, справедливый, я бы так и сделал. Это хороший план.
– Сема, – сказала Жустин. – А насчет тебя одного, это ты хорошо запомнил?
– Хочешь проверить мою память?
– Нет, хочу сохранить свою. Если оставишь меня здесь, кто знает, к какой мне ты вернешься?
Семен кивнул, повернулся к чи-при.
– Я увожу с собой либо ее, либо твою церебро-машинку. Извини, заложник из нее у тебя не получится.