– Я… знаю о ней, – Семен кивнул и невольно стиснул зубы. Какие либо признания в его планы сейчас не входили, но сказать «слышал» язык не повернулся… Зато он совершенно точно знал, что об этом эпизоде своей военной карьеры, он никогда не расскажет Жустин по собственной воле.
…Четыре войсковых транспорта, один крейсер, два эсминца, семь бронекатеров поддержки – ни какой реальной боевой силой по меркам звездных войн они считаться не могли. Группа взяла разгон прямо с лунной орбиты – короткий рывок и еще восемь недель инерционной траектории. Ни каких динамических маневров. Ни какой связи. Вообще ни чего электронного и даже просто электрического, с отключенной рециркуляцией – лишь какая-то химия для восстановления состава воздуха, да сублимированная пища, дающая минимум отходов… Восемь недель, вслепую по заранее просчитанным траекториям, на смешное расстояние, которое в активном режиме преодолевается за двое суток. Не смея вздохнуть, боясь осмотреться, не зная вообще, идет ли еще война! И, в общем, было бы ни чего, терпимо. Если бы не абсолютная уверенность – обратно не вернется ни кто. Десантники, запертые в четырех беззащитных банках транспортов, поделенных на гермоотсеки, словно на камеры, держались лучше экипажей боевых кораблей: всего один случай суицида, два – острого помешательства, и почти без драк на почве психологической несовместимости в условиях не проходящего стресса… Временами Семен даже ухитрялся гордится – то собственной смелостью когда еще за год до этого подавал рапорт о переводе в десант, то предстоящей несомненно важнейшей миссией этой войны…
Потом было такое же безмолвное падение в плоскость эклиптики системы Лерона-Прайм, молниеносная гибель легкого эскорта, горящий крейсер, и безудержный угар рукопашной драки в пробитых через скалы астероида коридорах главной базы обеспечения лерского флота. Один из эсминцев, погибая, таранил орбитальную крепость, что позволило капитану крейсера, безнадежно потерявшего боеспособность, подобрать с опустошенной каменюки остатки десанта и включить на полную мощность двигатели. Какого-то разумного курса он взять не успел – как раз во время неуклюжей попытки маневрирования крейсер лишился половины головных отсеков вместе с боевой и навигационной рубками. Пирокинетик исправно горел в топках еще несколько суток, и ни кто из почти полусотни выживших не знал, куда они все летят… Впрочем, это было начало уже совсем другой истории сама память о которой доставляла почти физическую боль, словно отдирал грязным ногтем засохший на застарелом нарыве струпень… А тогда главным казалось лишь то, что позади оставалась полностью разгромленная главная база снабжения флота Пресветлого Лерона с уничтоженными годовыми запасами топлива, вооружений, продовольствия…
– Да, я знаю об этой операции, – повторил Семен.
Святой отец на секунду нахмурился, уловив напряжение человека. Однако он был слишком увлечен собственным повествованием.
– Тогда ты поймешь, почему именно в это время я, наконец, получил разрешение приступить к воплощению моей концепции в жизнь. Это было непросто, Семен. Очень непросто. На это ушло куда больше сил и времени, чем я полагал вначале. Временами я даже был уверен, что мы не успеем. Депутатов было конечно не шестьсот человек. Не было нужды покупать каждого. Достаточно склонить на свою сторону руководство партий и фракций, нескольких генералов, способных отдавать ключевые приказы, пару олигархов, контролировавших основные военные поставки… Общее число лиц, подлежащих разработке, не превышало нескольких десятков. Однако и это оказалось много. Слишком много. Куча чисто технических трудностей. Нормальная агентурная работа на Земле по понятной причине была невозможна. Мы подбирались к вашим людям через третьи, четвертые руки. Через торговцев Чи-при, через не гнушавшихся ни чьими деньгами главарей пиратских кланов, через не раздавленных до конца марсианских сепаратистов… И ведь к каждому был нужен свой подход. Для кого-то годились банальные деньги. Кто-то поддавался угрозам. Третьих удавалось взять шантажом. Четвертые – я даже не ожидал, что таких все-таки окажется большинство – соглашались содействовать лишь искренне проникнувшись угрозой, нависшей над человечеством. Кого-то мы покупали золотом, кого-то – обещаниями максимально мягких условий капитуляции… Были и такие, кого не удалось взять ни чем. Единицы, но они были, и тогда все повисало на волоске. В конце концов достаточно было одного-единственного решительного политика, вышедшего к трибуне с нашим разоблачением, и землян было бы уже не остановить. Один-единственный генерал, способный отдать приказ вопреки ратифицированному парламентом прекращению огня, и ваш десант высадился бы во дворце Вершителя… Подобное было недопустимо, и мне приходилось брать грех на душу, отдавая свой приказ. Если ты следил за новостями в последние месяцы войны то, возможно, припомнишь серию странных смертей среди ключевых особей вашей цивилизации.