Семен откашлялся.
– Для детишек сойдет. Как было на самом деле?
– На самом деле прозревший оказался чертовски умен. Да, общество наше было скорее светским, но религия существовала. Какая же цивилизация обходится без веры в высшие силы? Церковь Господа Единого играла важную роль в духовной жизни планеты, но не участвовала в государственных решениях. С этого прозревший и начал. Концепция Единого – бога который правит вселенной под любым представимым именем – подходила ему как нельзя лучше, и прозревший, как водится, объявив себя мессией, начал творить чудеса. Первым из них стал транспорт с Чи-при, разгрузивший первую тысячу тон пирокинетика в аббатстве одного из отдаленных островов. Вторым – три десятка их же сторожевиков, переданных в дар церкви вместе с курсом обучения полетам для монахов. Остальное ты можешь представить и сам.
– Раскол, – буркнул Семен.
– Первый и единственный в истории Светлого Лерона. Четыре года усердного труда прозревшего, технологии как дар бога, пропаганда как слово его, откровения о вселенной для людей научного склада, чудеса и явления для обывателей… Кто-то верил в дары Единого, кто-то считал их умелой профанацией. И было их примерно поровну. Император попал под влияние едва ли не первым, и спохватился только тогда, когда совет кардиналов прислал ему гонца с предложением о передачи церкви всей полноты власти. Было страшное потрясение. Была сорокалетняя война – брат против брата, отец против сына… Была агония светских властей, были «крестовые походы» церкви, была целая эпоха смятения, стихийных бунтов, голодные годы… В конце концов все это сыграло на руку кардиналам – чем глубже рушится материальная основа существования, тем охотнее души обращаются к вере, подтвержденной к тому же вполне материально – прозревший не дремал…
Потом последний император, глядя на опустошенную планету, растоптал свою корону, и добровольно явился на суд Вершителя, вполне понимая, чем это кончится. Правду об огненном столетии сухо и кратко записали в одну единственную книгу, и засунули ее в самый глубокий подвал самого глухого монастыря, а по павшей ниц планете победным маршем прошли прозревшие, потрясая хоругвями, исцеляя слепцов, бесноватых и прокаженных, кормя пятью хлебами тысячи голодных… Да, я почитал кое что из ваших религиозных трудов, и поразился насколько же стандартны эти приемы. С одной лишь разницей – в нашем случае все это происходило на самом деле и массово. С тех пор народ Пресветлого Лерона искренне верит в снизошедшую благодать и во всем следует глашатаям воли Господа. Ну… Почти во всем.
– А ты? – В лоб спросил Семен.
– Я? – вопрос неожиданно поставил Лера в тупик. – Я уже не знаю чему следовать, человек. Всю свою жизнь я видел подтверждения наличия всевышней воли. Я привык к тому, что Господь вершит закон свой во всей освоенной вселенной. Каждый лер рождается и умирает с этим знанием. Это даже верой уже нельзя назвать – это практически научно доказанный факт. Трудно не верить в математику, раз за разом убеждаясь, что дважды два – четыре. И все же…
– И все же ты сумел усомниться в боге, блюдя обеды во имя его в стенах самого строго монастыря Лерона. Все дело только в этой книге, падре? Или было еще что-то?
Лер кинул быстрый цепкий взгляд на землянина, и сейчас же снова поник.
– Д-да… Именно в ней, Семен Сикорский. Вернее в том, что она такая была лишь одна. Написанное в ней должно бы преподавать в младших классах семинарий, ибо лишь самые чистые души приходят к вере в благодати, остальные – через страдание великое. Огненное столетье не позор нашего народа, а пример могущества истинной веры. И все же кардиналы спрятали правду так далеко, что даже я, имея когда-то отнюдь не малый сан, ни чего не знал об этой книге.
– Могу представить, что творилось в тех «крестовых походах», – процедил Семен. – Если даже победители, оглянувшись, устыдились содеянного.
– Да, – лер кинул. – В этом ты прав. Руками прозревшего именно церковь получала все новоявленные чудеса Господни. Но они были слишком могучи для тех кто не в состоянии представить последствия. Химическое оружие, бактериологическое… точечные атомные бомбардировки. Геноцид десятков племен и родов… Но ирония здесь в том, что именно прозревший остановил планетарную катастрофу вовремя прекратив поставки инопланетных вооружений. Однако время – лучший адвокат. Грехи прошлого канули в лету, грешники давно держат ответ пред Господом, а вера осталась. Истинная, обретенная в страдании и искреннем прозрении… Крайне поучительная история, на мой взгляд. Крайне. Поборов некоторые колебания, я довел эту точку зрения до совета кардиналов.