– И они тут же попытались упрятать тебя в астероидах, – усмехнулся Семен.
– Неожиданное предательство, – согласился лер. – Возможно именно оно стало последней каплей в моей чаше сомнений… Послушай-ка землянин, я знаю, что у тебя есть алкоголь.
– Чего? – искренне изумился Семен.
– Алкоголь, – повторил святой отец. – У вас на кораблях он всегда есть. Наши аналитики изучал этот аспект как один из факторов ваших военных успехов. Так вот… в целях снятия последствий стресса и сохранения адекватности в ближайшем будущем… Кстати, на наш организм алкоголь оказывает аналогичное действие. Такое исследование тоже проводилось.
– Исследование? – Семен едва не свалился с кресла. – Да ни в жисть не поверю, чтоб в монастырях не гнали самогон!
– Молитва – куда лучшее утешение, для мятежной души, – отец-изыскатель сплел пальцы в ритуальном жесте. – Однако порой ее необходимо подкреплять… э-э-э…
– Чем-нибудь покрепче, – подсказал Семен, невольно соображая, какие из корабельных жидкостей годятся для снятия стресса. – Знаешь, падре, даже не думал, что хоть в чем-нибудь когда-нибудь с тобой соглашусь. Сиди здесь и не трогай пульт, гад! Я скоро…
***
Голова болела. Очень. Как ни болела, наверное, никогда. Даже после той дряни, что гнали на Марсе во времена канонерских патрулей. Кроме головы еще болело горло (с чего бы? Песни что ли горланили со святым отцом на пару?), и живот. Впрочем, это уже были мелочи. Главное – голова… Господи, есть там еще что внутри или все через уши вытекло? Тогда хоть было бы понятно, откуда боль – от декомпрессии под черепом…
Семен застонал и попробовал перевернуться на спину.
Ага! Перевернуться! Стало быть, он лежит. И, стало быть, на чем-то мягком. Относительно, но все же… А вот и одежная полка над самым носом. Значит – каюта. Его собственная капитанская каюта во всей своей вызывающей тесноте. Однако не настолько же! Нет?
Возобновив попытки сменить позу, Семен оттолкнулся от стены чуть сильнее и то что мешало ему повернуться наконец-то обрушилось на пол. С глухим ударом, легким стоном и… Вот это да! Нет, ну кто бы мог подумать?!.
– Падре, – позвал Семен, с уважением дослушав до конца витиеватую тираду на лерском: что-то о дьявольских проклятьях матерей грешников… Или грешных матерей… На этом месте знание языка у Семена дало сбой и он, перекатившись к краю койки, свесился вниз.
Лер был тут, на полу. В той же позе, какую приняло его свалившееся с капитанского ложа тело. Тело отчего-то было без штанов и вовсю отсвечивало тощими серыми лерскими ягодицами.
– Падрэ, твою мать… – просипел Семен, торопливо оглядывая себя. Его штаны, слава Единому, были на месте, да и не смог бы он упиться до такой степени. Ведь, нет?
– Что б ты в своем лерском аду сгорел, пьянь…
Святой отец не отозвался. Судя по продолжавшим шевелиться в беззвучных проклятьях синим губам, он сейчас где-то примерно там и находился.
Семен свесил ноги с койки, осторожно придерживаясь за переборку, подтянул тело в вертикальное положение. Так, спокойно. Спокойно! Ни чего, стоять можно. Значит почти все в порядке. Почти… А еще где-то среди хлама в кубрике он помнится видел аптечку. Сломанную. С лопнувшими шприцами и выдавленными тюбиками… Но анальгетик ведь был в таблетках! Значит, осталось потерпеть еще немного, буквально вот тут за второй дверью…
Лишь перешагнув порог, Семен, наконец сообразил: в его сложностях с координацией похмелье было виновато лишь отчасти. Перегрузка была щадящая – двушка, не больше. Максимум два с половиной, что и подразумевалось программой завершения инерционного участка траектории. Корабль тормозил, и по всему видать был уже где-то неподалеку от назначенной точки встречи. Однако… Это все ведь могло подождать, правда? Ну, минут двадцать ведь могло бы?
В кубрике Семен первым делом отодрал уже знакомую трубку от насоса рециркуляции и долго утолял жажду. Потом потратил еще литра три драгоценной прохладной жидкости, окатывая многострадальную голову и запивая – о чудо! – найденную буквально тут же под ногами пачку заветных таблеток. Таблетки, правда, полагалось прежде разводить в воде, вот только где бы еще взять стакан? Пришлось прямо так, в желудке. Таблетки растревоженной коброй шипели в глотке, булькали пеной и все норовили выпрыгнуть обратно, но Семен справился. Страдая жестокой химической отрыжкой, он, уже почти осознанно, поднялся в рубку.