Семен снова вскочил с кресла и, подхватив перепачканные фасолью (точно лишь фасолью?) штаны лера, рысцой отправился в кубрик.
Перешагнув порог шлюза, с безвольно повисшем на плече святым отцом, Семен невольно зажмурился. На секунду, не больше, но все-таки… Очень уж разительным получился контраст. Будто из подвалов марсианских трущоб прямо в холл безудержно роскошного земного «Рица». Мрачный свет единственной уцелевшей в отсеке лампочки, измочаленный и расплющенный хлам вокруг, залитый чем-то скользким штурвалчик побитого ржавчиной люка… И вдруг сразу, без перехода – яркие люстры (да, именно люстры!), деревянная отделка, полупрозрачные автоматические створки. Опять же ковер на палубе… То есть, простите, на полу штучного наборного паркета…
И еще запах!.. Нет у Семена на борту тоже помоями не воняло, но этот вечный привкус горячего железа, работающей электроники, паленого пирокинетика в конце концов. Однако же нет, может в кораблях, оказывается, пахнуть и по-другому. Тонкий аромат лаванды, подмешанный в систему рециркуляции, плюс что-то потяжелее, но тоже цветочное – не иначе духи хозяйки. Аромат роскоши… И, наконец, уж точно ни когда бы Семену не пришло в голову садиться за пульт в смокинге и при бабочке. Или в таком вот наверняка приятном на ощупь, но крайне непрактичном шерстяном халате.
А им обеим – пришло. Нэсултэ была в вечернем платье – словно только что сбежала с приема у посла Чи-при. Жустин – в огромном, пушистом и безумно уютном на вид халате. Первая уверенно и легко держала в руке лерскую «пчелу». Вторая обошлась без оружия.
Семен сглотнул и, так и не решившись ступить на ковер, начал первым:
– Дорогая… Мы тут с приятелем… Ну, ты же понимаешь, путь-то неблизкий…
Жустин повела головой в сторону спутницы, на чью руку опиралась. Холодно произнесла:
– Который из них?
– Справа, – подсказала нанайка, не опуская ствола.
Жустин отделилась от нее, уверенно преодолела пять шагов через холл – ну не поворачивался у Семена язык назвать это помещение шлюзом! – и каким-то образом точно рассчитав дистанцию, со всего размаху залепила пощечину по серой лерской щеке.
– Во! – прокомментировал Семен. – Правильно. Только не поможет, я уже пробовал.
– Ни-иси-и? – вопросительно протянула Жустин.
– Извини, Коготок, – хладнокровно отозвалась та. – Я думала ты про монаха.
Жустин кивнула, взяла поправку на голос и снова замахнулась.
– Стой, Жус! – Семен перехватил руку. – Не возводи случайность в традицию. Уже второй раз, как только я возвращаюсь…
– Она тебя убить обещала, – усмехаясь, сообщила нанайка, поигрывая очевидно уже ненужным лучеметом. – Радуйся, что легко отделался.
Семен с кривой усмешкой отвесил ей кивок, и снова посмотрел на все еще упирающуюся Жустин.
– Ну, Коготок? Скажешь что-нибудь, или будем на пороге топтаться?
– Слава богу… – прошептала она. – Слава богу, что пистолет не у меня… Ниси, пригласишь гостей в салон? Кажется, нам всем предстоит долгий разговор.
Чтобы попасть в салон, Смену все-таки пришлось пройти по ковру, с ужасом осознавая, что за ним остаются жирные рыжие следы. Во что он успел вляпаться на своем корвете? Уже не удивляясь, он отметил роскошь всех без исключения помещений яхты, включая коридоры и туалет, куда он был вынужден на минутку отпроситься. Собственно, разве могло быть по-другому у дочери главы Профсоюза?
По-прежнему не осознающего действительность лера он кое как бросил в первом же попавшемся кресле. Нэсултэ приблизилась, брезгливо поморщившись, ткнула вытянутым указательным пальчиком какую-то кнопку, и кресло немедленно преобразовалось в противоперегрузочное ложе. Бывший кардинал конвульсивно вздрогнул, подтянул ноги и сладко зевнул.
Жустин, ощупью, но довольно уверенно нашедшая другое кресло, прислушалась, задумчиво сдвинув бровки.
– Я правильно понимаю – это лер? – произнесла она, наконец.
– Он, – согласился Семен, заняв место на роскошном диване.
– Живой? – словно бы с сомнением уточнила Жустин. – Семен, с какой стати?
– Это долгая история, Жус, – тот покосился на хозяйку яхты. – И, возможно, не все здесь захотят ее услышать.
– На что ты намекаешь, Чистоплюй? – немедленно вскинулась нанайка.