– Нет, не сделает, – отозвался председатель. – Охотник – не нужен. Женщина – не нужна. Только серый нужен.
– Нет, босс!.. – Лучше всех, зная повадки босса Карлос бросился ему под ноги, схватил руку с пистолетом, пригнул к полу… Последняя отчаянная попытка, выиграть время на еще несколько слов. Возможно они даже были приготовлены, возможно пес знал что сказать своему хозяину… Вот только Семен с ужасом осознал, что выкрик Карлоса совпал с тонким «пшик» пневматического метательного механизма.
В тот же миг изуродованный салон и лица людей осветились яркой белой вспышкой. Короткий луч метнулся между поднявшимся на локте святым отцом и ближайшим к нему десантником. Пронзил пирата насквозь, расплескав пластины бронежилета, выбил искры из потолка, и тут же прыгнул в сторону, к следующему…
И помещение внезапно взорвалось движением.
Двое десантников у выхода вскидывали оружие, еще не осознав где источник угрозы. Еще двое над телом Нэсултэ, только начали оборачиваться. Что-то бессвязное начал кричать референт, загораживаясь планшетом. Один из охранников господина Сурэ схватил босса за жидкие волосы, увлекая того в коридор, второй сверху, с высоты своего роста рушил кулак на челюсть господина Куартьеро. Штурмовик, державший Семена слева ослабил хватку, внезапно обнаружив другую опасность…
Ну, стало быть, вот он и момент.
Луч настиг третьего пирата – у входа – мимоходом обезглавил, метнулся куда-то в сторону… И тогда наконец ударили пули – сразу из трех стволов. Два ожесточенно дырявили кресло вместе с серым телом на нем. Третий ствол оказался в руках у Семена.
…В падении с перекатом – обоих своих конвоиров…
…Снова перевернуться… Налево, налево за чье-то уже рухнувшее тело!..
…И в ответ – коротко, метко, и совершенно механически…
А пока руки делают привычное дело, в голове одна единственная мысль: – «Жустин!..»
Когда магазин, наконец, опустел, в салоне не осталось на ногах ни одного человека. Кто-то еще дергался по полу. Большинство рухнули мешками и больше не двигались.
Семен выпустил из рук дымящийся карабин, бросился к креслу.
– Жус! Черт! Ты как?
– Спокойно… Охотник… – прошептала та. – Почти нормально…
Он не поверил. Слишком настойчиво она пыталась закрыть ладошкой…
– Покажи, – выдохнул он. – Жус, не бойся. Покажи мне.
Сопротивляться она не могла. Семен отвел руку и задохнулся от ужаса. Под левой ее грудью, почти утонув в мякоти халата, торчал дротик, точно такой же что убил дочь председателя.
– Жус… – выдохнул Семен. – Милая… Не бойся, я сейчас… Я что-нибудь!.. Ну можно же что-нибудь сделать, нет?
– Спокойно… – повторила она, так же тихо, как и в первый раз. – Ты тоже не бойся… Я не умру… По крайней мере – не сразу…
Тот стеклянным взглядом уставился на блестящее оперение. Халат был слишком толстый и пушистый, скрадывающий контуры тела. Председатель мог ошибиться всего на пару сантиметров…
Вот только он не ошибся. Человеческое сердце было бы пробито в самую середину.
– Оно у меня… не там… – прошептала Жустин. – Справа… И ниже… Он не мог знать…
– Так… – Семен сглотнул. Сухое горло, словно наждаком, дерануло пороховой гарью и паленой человеческой плотью. – Ну что ж, слава Единому…
Да, это конечно бывает и у людей. Транспозиция органов даже не болезнь, просто редкое – уникальное – строение организма… Вот только не слишком ли много совпадений для одного дня?
– Коготок, – выдавил он через охрипшую гортань. – Только пойми меня правильно, Коготок… Ладно? Ты ведь – человек?
– Двуногое, прямоходящее… – она попыталась улыбнуться сквозь боль. На ощупь нашла его руку, сжала перепачканными в крови пальчиками. – Так что… почти…
– Кто ты, Жус? – Семен повторил вопрос, заранее холодея от мысли, что знает, каким будет ответ. – Хотя бы сейчас не шифруйся.
– Я не скажу… – прошептала она. – Ты же знаешь… Как больно, сволочь!.. Легкое – плохо… Оно у меня одно… Не спрашивай больше об этом, Семен…
– Отлично, – отозвался землянин, едва сдерживая нервный смех. В ответе, который Жустин так и не дала, он уже не сомневался. – Да нет – просто зашибись! Кажется, нам будет что обсудить, пока ты регенерируешь. Или как там у вас это происходит?
– Ни как. Без помощи… не заживет. Или… может, сам добьешь?
Смотреть в ее почти черные, наполненные плохо скрытым ужасом и давней запекшийся кровью глаза было страшно, и Семен сдался.
– Ладно, ладно, Жус… – он сжал в ответ ее ладонь. – Вот еще выдумала!.. Где на этой посудине лазарет? Ты ведь подскажешь мне, что делать?