У двери одной из вечно пустых раньше комнат для прислуги, наскоро превращенных в межпланетный госпиталь, Семен задержался.
– Жус, – позвал он. – Зачем ты приходила?
Повернув к нему лицо, она устало подняла веки – ни как не могла отделаться от этой бесполезной теперь привычки.
– Я боялась, что на самом деле тебя нет в доме. Хотела… услышать.
– Жаль, – он откашлялся. – Я, было, надеялся, что хотела рассказать… Ладно, через пару дней док вытащит из-под тебя каталку. Может, к тому времени созреешь. Нет?
Не дожидаясь ответа, он толкнул кресло в комнату.
– Майк, привет. Пациентку не терял?
– А, Симион! – радостно сообщил врач. – Этой пациентке давно пора бегать на прогулки с заводными парнями, если бы Фил не просил быть с ней помягче!
Занимавший угловой диван агент охраны осклабился. Семен тоже сделал вид что улыбнулся.
– Полегче, док, полегче. У нее проблемы со зрением, а не со слухом. Твой флотский юмор сейчас вгонит мадемуазель в краску.
– Не будь мадемуазель в каталке, она сама бы кое-что, кое-кому вогнала, – холодно отозвалась Жустин.
– О-о, – подхватил Майк. – Вот это мне уже нравится. Неделя сплошной депрессии – многовато для выздоравливающей. Видит бог, я был готов прописать ей бокал сухого мартини и SPA-процедуры на побережье Ля Боль.
– Боюсь, Фил такого назначения не оценил бы. Когда он вернется кстати?
– Мне не докладывал, – Майк пожал плечами.
– Завтра к утру обещал, – произнес агент. Подумал и добавил: – Вообще-то, Сикорский, тебе сюда нельзя. Только холл, кухня и…
– И сортир, – с готовностью подтвердил тот. – Все, уже ухожу. Майк, выйди на минутку…
Док сморщился, с неохотой поднялся, шагнул за Семеном в коридор.
– Что скажешь, Майк? Когда поднимешь ее? – Семен кивнул в сторону закрытой двери.
– На втором режиме – еще два дня не меньше, – док помрачнел еще больше и, оглянувшись на ближайшую камеру в углу, вдруг повернулся к ней спиной. – Я все помню, Сикорский, не беспокойся. Да и не при чем я! Угрозы давно уже нет, дело на поправку… А насчет душевного, ты уж давай сам как-нибудь…
Улыбаясь, Семен согласно кивал после каждого слова.
– А глаза?
– А глаза, что? Я тебе еще тогда сказал – толку с меня здесь не будет. Трансплантация или протезирование – однозначно.
– Точно, точно, – снова кивнул Семен. – Ты еще зацепочку обещал, в какую клинику, мол. Нет?
– Господи, ну какие у меня зацепочки? Ну есть один профессор, я у него интернатуру когда-то провалил… Нет, сам не офтальмолог, но вот он действительно может клинику…
– Вот, – обрадовался Семен. – А говоришь, какие зацепочки? Знаю я вашу медицинскую породу – свой свояка видит… далеко, в общем, видит. Ты мне потом его телефончик чиркнешь, лады? А пока вот еще чего…
– Симеон! – взмолился док, но, снова оглянувшись на камеру, понизил голос. – С серозадым я ничего больше не могу! Витамины, иммуностимуляторы, ну еще перевязки… Средней тяжести, но стабильное… В принципе должен выкарабкаться, но что-то обещать!.. Я Грубберу сказал сразу, здесь нужен ксеноспециалист!
– Майк, Майк, – Семен хлопнул американца по плечу. – При чем тут лер? Про него я давно все понял. Другое дело – мадемуазель.
– Ну?.. – потерянно осведомился док.
– А если не второй режим, а? Если первый. За ночь восстановится?
– За ночь, – подтвердил Майк – Но будет слаба… И это болезненно…
– Ничего, она сильная. Поверь, я знаю.
– И еще Груббер велел не форсировать до его возвращения, – обреченно закончил док.
– Ага, ага, – Семен сочувственно кивнул. – Груббер это – да. И даже ясно почему… Слушай, который день спросить хочу: в Колорадо как дела, Майк? Как погода, как матушка? Кредиторы не беспокоят? Налоговая?
Док глубоко вздохнул.
– Нет, не беспокоят. В Колорадо все в порядке, Симион. Твоего чека хватило даже на налоги. Но… это запрещенный прием, Симион.
Тот пожал плечами
– А по мне так нормально. Знал бы ты какими я обычно пользуюсь… Ну так что с мадемуазель?
– Ты хочешь ее за что-то наказать?
– Я хочу, чтобы в случае неприятностей мне не пришлось тащить за собой еще и коляску. Так мы договорились, Майк?
Тот вздохнул в последний раз.
– Договорились, Симион. У нее действительно сильный организм, хорошо отвечает на нейро-стимуляцию. Скажу Грубберу, что не рассчитал время.
– Окей, окей, – Семен уже опять улыбался. – Ты, если чего матушке еще понадобится, не стесняйся. Свои люди, сочтемся.
Он в последний раз хлопнул американца по плечу и через разрешенный для посещения холл двинулся обратно к лифту. Камер наблюдения док боялся напрасно. Проследить за деньгами на его счету в Колорадо не составляло для Груббера никакого труда. Так что жил он лишь до тех пор, пока неофициально уполномоченному было наплевать на этот маленький подкуп.