Семен сдержал новый приступ хохота. Вот оказывается, как начинаются революции.
– Заправленный гоночный шлюп ты ему случайно не заказала? Ладно, ладно, шучу… Что с охраной? Надеюсь без трупов?
– Исключительно под давлением… – пролепетал док, – Три кубика ультрахлоралгидрата в кофейник… Они же кофе так и хлещут…
– А нижний этаж не хлещет? – уточнил Семен.
– На нижнем этаже другой кофейник, – сообщила Жустин. – Груббер прилетел очень возбужденный, и я решила, что пора начинать… Семен! – она вдруг шмыгнула носом, нашарила в пространстве его рукав. – Слишком рано? Я все испортила?..
– Ты… – Семену вдруг стало весело. Не нервная истерика – по-настоящему весело и легко. Еще минуту назад он собирался сделать то же самое, спонтанно совсем без всякой подготовки. Жустин еще молодец…
– Ты все правильно сделала, Жус. Кто сказал, что давить на курок это моя забота? А теперь слушай мою команду, бойцы! Док – вторую каталку, быстро! С ажайте в нее Груббера. Жус, ты везешь лера, у меня руки будут заняты. Падрэ сидите смирно и стараетесь не загнуться. Задача ясна? Выдвигайтесь к лифту занимайте круговую оборону и ждите моего сигнала.
Появиться внизу всей компанией, означало тут-же и закончить эту спонтанную, несуразную попытку к бегству. Стараясь не обращать внимания на камеры по углам, Семен ссыпался по лестнице. Три боеспособных агента на первом этаже – это серьезно. Особенно если они успели почуять всю эту возню наверху.
Скорость и напор, как на лерском тюремном транспорте. Только скорость и напор! А-ах, черт…
Шагнуть с предпоследней ступеньки у Семена не получилось. Изгиб лестницы, прихотливая колонна, намертво перекрывающая обзор – дьявол побери того архитектора! И черенок швабры, просунутый между периллами.
Надо ж, а ребята оказывается с юмором!..
Эту мысль, как ни странно, он успел додумать уже в полете. Карабин куда-то в сторону, коленки, локти, нос – очень больно, до синих искр в глазах. И две девяностокилограммовые туши на спину, заворачивают руки за плечи, запрокидывают за волосы голову.
– Наверху, – прохрипел он, еще пытаясь хотя бы сбить с толку, разделить охранников, – Быстрее! У лера лучемет… Груббер убит!..
– Молчи и лежи, – посоветовали ему, и тут же торопливые шаги вверх по лестнице. – Отбегался, Сикорский.
Угрозу они оценили совершенно правильно, наверх пошел только один, двое остались здесь внизу. Тогда Семен расслабился и прижался щекой к полу, слизывая с верхней губы кровь.
Да, Жус, все-таки мы поторопились…
В этот момент он услышал гул. Далекий, приглушенный, прямо сквозь пол.
На Луне это очень страшный звук. Здесь нет и не может быть никакой сейсмики, не носятся машины по близкой эстакаде, на шумят поезда по монорельсу, не трясет грунт метро, не рвут воздух межконтинентальные стратосферники. В окрестностях космопорта такой звук в реголите был бы еще уместен, но здесь, за четыреста километров от Сортировочной…
Через мгновение к гулу прибавилась вибрация, и тогда Семену стало по-настоящему страшно.
– Шлюз, – заорал он, – Держите шлюз, идиоты! Я не встану, честное слово!..
Его не послушали. Да и не было времени у них сообразить, слишком заняты гибкой стяжкой на руках Семена. С выбором агентов Груббер все-таки перестарался, нужно было взять хотя бы одного не только с мышцами, но и с мозгами.
Тяжелый армейский транспортер – гусеничное шасси, класс бронирования пять, боевой отсек для трех пехотных отделений – затормозил у самых дверей. С полного хода, с юзом и волной реголитовой пыли, отлично видимый сквозь полупрозрачные стены холла. Распахнул люки и почти мгновенно выплюнул на грунт десяток человек в штурмовой броне планетарного десанта.
– В ружье! – отчаянно выкрикнул Семен. – Защищайтесь, болваны!
Поздно. Поздно…
Вспоротая внешняя дверь порхнула куда-то в пространство, пятеро в броне забились в шлюз. Оставшиеся снаружи еще затягивали проем временным пластырем, а внутренние створки уже расходились по швам.
Короткий рывок утекающего воздуха наружу, волна ледяного холода внутрь… И огонь на поражение, сразу, без предупреждения, без приказа сдаться.
Первого агента смело со спины Семена, словно картечным залпом. Второй успел хватануть из кобуры свою игрушку. Кто-то из нападавших дернулся, припал на колено, остальные перенесли прицел…
А карабин, оказывается, улетел совсем не далеко, всего на пару шагов. Но не дотянуться. Уже, не дотянуться…
Двое штурмовиков метнулись к лестнице, один к лифту. Последний оставшийся поднес пахнувший порохом ствол к самому лицу.