Коммуна это конечно не Профсоюз, силовые акции не их конек. Но все-же китайцы вполне могли устранить боевой корабль такого тоннажа. Собрали бы полторы сотни бортов, устроили собачью свалку в своем стиле, и за несколько часов разобрали бы на заклепки. Фейерверк было бы видно с дневного полушария Земли, орбитальное пространство вокруг Луны на целые стуки покрылось бы горящими обломками и трупами китайских пилотов, Луна-ТВ изошла бы слюной на пропахшую пороховой гарью сенсацию, полиция и, главное, департамент СОС сорвались бы с цепи…
Мадам По с некоторой натяжкой можно было назвать авантюристкой. По некоторым ее делам с инопланетчиками – можно. Но самоубийцей ее назвать было нельзя.
Семен кивнул сам себе, в ответ на заданный минуту назад вопрос.
– Все-таки чужие. Что же ты так со мной, Жус?..
– Сегодня вы, кажется, переиграли сами себя, мадемуазель Бертье, – неожиданно произнес инспектор, по-прежнему сидя с закрытыми глазами. – Черт, голова раскалывается…
– Прошу вас, Филипп, просто Жустин, – отозвалась та.
– Хорошо, – согласился Груббер. – Скажи, Жустин, совесть по ночам мучать не будет? Ты хоть знаешь, какова участь тех, кто числится в вечном розыске комитета Надзора за Справедливостью?
– Я знаю, Филипп. Нет, не будет. Коммуна прикроет нас от чи-при, Матушка знает как вести дела с инопланетчиками.
– Об этом я и говорю. Мадам По отлично умеет на них наживаться. Подумай еще, Жустин, все-таки два года он был твоим партнером.
Через секунду до Семена дошло, что имел в виду Груббер.
– Тина… – простонал он. – Где же твои коготки, Тина. Это же элементарно!
– Сема, не дергайся, – она повернулась к нему. – Тебе ни чего не грозит, если не будешь полным глупцом, конечно. Ответишь на несколько вопросов, и свободен как ветер. Матушка любой информацией сумеет распорядиться в нашу пользу, а меня за это время прооперируют. У нас с тобой маленький бизнес на Луне, помнишь? Если захочешь, мы его расширим, лишь бы Скарлатина нашу долю не занял. Кстати, инспектор, если каперская грамота при вас, можете вручить, ваше задание мы все-таки выполнили.
– Ну, ты даешь, Бертье, – только и выдохнул тот. – Не может быть, чтобы ты действительно так думала.
– Это не важно. Главное, что ему ни чего не грозит.
Да она же боится, понял вдруг Семен. Боится до одури, до нервной болтовни. Она сыграла ва-банк и только теперь это поняла.
Перегрузка рывком упала до двух единиц. По космическим меркам можно было считать, что корабль остановился. Однако Семен не стал тешить себя надеждами на перехват силами Содействия. Скорее просто пришла пора разобраться с пленниками.
В приоткрытом шлеме штурмовика скрипнул чей-то голос. Он кивнул и произнес:
– Сикоськи, виситавать! Вся виситавать!
Указав на лера, он добавил несколько слов. Пара других боевиков проворно вытащила откуда-то давешнюю каталку, неуклюже, но осторожно пересадили в нее святого отца. В ту же секунду люк боевого отделения распахнулся, и Семена подтолкнули к выходу. Изображать десантника на штурме он из себя не стал. Неторопливо и аккуратно сошел с короткого трапа, по привычке обернулся, поддержать Жустин, но в этот раз у нее нашлись другие поводыри. Тогда он снова повернулся и осмотрелся.
Нет, это корабль не был армейским десантным ботом. Узкий и короткий ангар – транспортер занял его почти целиком. Необычный, режущий глаз неуместными цветами и диспропорциями интерьер, такого нет ни у леров, ни у чи-при.
Последнее несколько обнадеживало и тогда, незаметно выдохнув, Семен обратил взгляд к встречающим. В тусклом голубом освещении узнал лишь спустя секунду и коротко поклонился.
Мадам Лиджуан По – бессменная мать китайской Коммуны. Запрещенная контрабанда, крышевание самых оживленных торговых маршрутов, оружие, наркотики, алкоголь, проституция, в том числе и межрассовая… Промышленный и политический шпионаж, шантаж и торговля информацией, не стесненная ни какими моральными рамками… Одна из легенд гласила, что во время войны именно мадам По продала лерам координаты секретного завода на орбите Сатурна, где поставляемые чи-при болванки из пирокинетика подгонялись под топки земных линкоров. Вместо завода, правда, леров дождались два десятка притопленных в стратосфере гигантской планеты диверсионных корветов – сигнала бедствия святые отцы передать так и не успели.
– Матушка Ли! – позвала Жустин, появляясь на палубе в след за Семеном. – Вы здесь, матушка?
– Я здесь, Коготок, – отозвалась китаянка, без малейшего акцента в произношении. – Рада видеть тебя живой. Подойди, я обниму тебя.
Жустин растерянно повела головой, и шагнувший следом разговорчивый штурмовик тут же положил ее руку себе на локоть.