– Почему выжил только ты?
– Мне не повезло.
На четвертые сутки Семен аккуратно распустил половину правого носка, привязал к нитке пряжку от ремня и приложил отвес к дверной окантовке – по идее должной быть абсолютно вертикальной. Нитка отклонялась в сторону всего на пару миллиметров, заметить которые на глаз было невозможно. Вектор гравитации не совпадал с вертикалью, и это значило, что корабль поворачивал. Выписывал огромную дугу или даже окружность в ничейных пространствах.
Домой дроффа очевидно не торопились, и Семен не знал радоваться этому факту, или огорчаться.
–…Сикорский, во «Вратах Небесных», ты был в заключении семь земных месяцев. Почему ты отказался покаяться и поверить в Единого, чтобы облегчить свою участь?
– Я надеялся, что, в конце концов, леры меня расстреляют.
– Твой комплекс вины перед почившим родителем был так силен?
– Мне что, опять напомнить про твои одрябшие крылья, недоптиц?
На пятые сутки Семен вдруг сделал неожиданное заключение – корабль дроффа был довольно мал. По правде говоря, об этом можно было догадаться и раньше, если бы не бесконечные допросы, напрочь засушившие мозг. Нет, действительно, одна и та же охрана, причем на всех пленников сразу, потому что ни какой смены на самом деле не было – они просто менялись местами. Три дознавателя, которые – Семен мог поклясться – тоже всего лишь менялись местами, на деле, скорее всего, были наиболее уполномоченными старшими офицерами экипажа. Единственный гальюн – однажды Семен застал там очередь сразу из трех дроффа и одного лера. Однородная, скорее всего консервированная пища подразумевала отсутствие камбуза. Плюс элементарное чутье на массу судна, на котором находишься – это понятно лишь тому, кто хотя бы несколько раз, покидая только что вернувшийся с задания диверсионный корвет, ступал на палубу линкора, словно на берег обетованный.
В общем, ранг посудины дроффа Семен на глазок определил бы, как тяжелый сторожевой корабль внешнего рейдового прикрытия. От восьмисот до тысячи тонн, хороший запас хода, экипаж – особей тридцать, вряд ли больше. Бронирование, вооружение, способность к маскировке оставались для пленника загадкой, но сейчас все это было неважно. Куда меньше хотелось бы ошибиться с численностью экипажа.
– …Сикорский, когда ты обучился управлению малым диверсионным корветом?
– Почти сразу, как только меня обменяли из плена. Тогда уже вовсю шла подготовка к десанту на Лерон-прайм. Предполагалось сделать это по возможности скрытно, используя диверсионники в качестве десантных капсул. Один корвет – одно отделение… Осиный рой опаснее одинокого коршуна.
– Все десантники прошли летную подготовку?
– Многие. Считалось, что в отделении должен иметься хотя бы один человек, способный при случае подменить пилота.
– Сикорский, вернемся к началу твоей военной карьеры. Почему ты улетел в марсианское артиллерийское училище?
– Потому что Земля слишком близко от Луны…
Детали накапливались, прилипая одна к другой. Картина службы и быта на этом корабле постепенно прояснялась, но как ни странно на пользу это не шло. Один из дознавателей совершенно точно был в должности старшего помощника. Еду приносили те же охранники, что водили пленников в гальюн. Двери вне их камер управлялись легкими пассами у окантовки. Видеонаблюдение в помещениях отсутствовало. Все это значило, что корабль не был арестантским спецтранспортом. Более того, перед столь деликатной операцией недоптицы даже не пополнили экипаж необходимым штатом спецов. Иначе допросы проводили бы представители совсем других структур, а охрану осуществляли бы не рядовые пехотинцы. Этот промах не являлся бы таковым, если бы корабль всего лишь должен был доставить захваченных землян в родной мир Дроффа, и передать их в соответствующие компетентные руки. Однако зачем тогда вот уже почти неделю кружить по галактике? И… откуда этот огромный список вопросов? Если Семен так и не уловил среди них главный, это вовсе не означало, что он на него уже не ответил.
–…Сикорский, каким курсом двигалась кормовая часть вашего крейсера, после завершения «Безудержного порыва»?
– Прямиком к черту в задницу.
– Ты не можешь вспомнить точнее?
– Какой еще курс, недоптиц? Из восьми двигателей работали пять. Синхронизации – ноль, жуткая прецессия, хаотичная смена тяги из-за перебоев в питании катушек… Леры даже не смогли толком взять прицел по этому хаотически мечущемуся в небе объекту.
– Откуда у тебя такие сведения? Ты был десантником, а не навигатором. Рубка управления уже отсутствовала.