Вот только почему инспектор департамента Содействия, не многим уступающий в драке бывшему десантнику, уповает на Семена Сикорского так же истово, как и хрупкая слепая девушка?
– …Сикорский, до перехвата лерским патрулем, ты не встречался в пространстве с иным объектом?
– Да, меня кажется, навещал архангел Гавриил. Ну, точно! Разве ж я сумел бы в одиночку руками провернуть этот привод? Там же усилие тонны три…
– Сикорский!
– Что Сикорский!? Ты думаешь, мне было дело наблюдать за пространством? Как? В оба глаза что ли? Ни чего из регистрирующего оборудования не работало! Локаторы улетели к лерам вместе с рубкой! Мы могли пройти в мегаметре от Пустой звезды и не заметить этого!
– Хорошо, – дроффа по очереди моргнул обоими глазами, и не меняя тона произнес: – Вернемся к началу войны. Верно, ли мы поняли, что истинная причина поступления во флот – ссора с твоим непосредственным предком?..
Именно в этот момент Семен как-то вдруг всеми поджилками осознал: вот теперь действительно пора. Потому что иначе ничего нового с ним больше никогда не произойдет. Этот корабль никуда не прилетит. Допросы никогда не кончатся. Только разум будет все дальше и дальше погружаться в этот беспросветный круговорот бессмысленных вопросов. Да и просто ни каких же сил больше нет это терпеть!
Пряжку на ремне он заточил еще вчера. Лекарство от диареи он так и не получил, чего втайне опасался. Значит, перерыва дожидаться бессмысленно. Нет?
Семен поднялся, как это делал обычно и привычным уже тоном сообщил:
– Мне в туалет. Срочно.
Дроффа сморгнул.
– Наш врач еще не работал с людьми, – уведомил он. – Только с лерами когда-то. Но скоро он найдет лекарство. Иди и терпи.
– Желаю и тебе того же, – пробормотал Семен, и открыл дверь. Боясь спугнуть надежду, что делает это в последний раз.
Оба солдата были здесь. Сразу начать, или все же дойти до сортира? Дойти. Вдруг по пути кто-нибудь встретится. Три поворота как в той сказке – налево, направо и опять налево. По пути ни коммуникаций, ни других дверей. Только одна развилка, на которой…
Нет, ну это, наверное, все-таки знак. Еще двое солдат. Причем без конвоируемого, в спущенных до пояса тенях, рукокрылья опущены и свободны… Не на вахте что ли?
Семен остановился, повернулся к своему конвою.
– Пацаны, хотите анекдот?
Дроффа переглянулись.
– Иди вперед, – проскрипел правый, приподнимая передние конечности. Корявые пальцы его сжимали что-то небольшое, но тяжелое, укрытое почти черными тенями одежды.
– Так вот, – сообщил Семен, не обращая внимания, – у нас на Земле есть одна птица, страус называется. Так представляете, она совсем не умеет летать! Вместо этого, стоит напугать, она зарывает голову в песок. Так и стоит, пока сапогом под зад не наподдашь!
Живого страуса Семен никогда не видел, как и ни кто из землян в последние пятьдесят лет. Но обрывки книжных строк и древней хроники, создавали об этой ошибке природы именно такое впечатление.
Один дроффа дважды сморгнул. Другой – тихонько щелкнул клювом. Двое проходивших мимо, замедлили шаг.
– А вот еще, прикол: курица. Вроде все при ней, крылья, перья… Ну в общем не то что у вас. Но, что бы вы думали? Не летает! Умная птица. На кой черт ей небо, если все червяки на земле в навозе? Вот и ковыряется… пока башку не срубят, да в суп.
– Ч-человек… – скрипнул первый солдат и сделал маленький шажок вперед. Второй что-то крякнул, присвистнул и первый остановился.
– Ну, вы-то ребята с мозгами, понимание имеете, – Семен снисходительно махнул рукой. – Все эти перелетные – пустоголовки. Ветер, ни ветер, дождь, ни дождь, а ты маши давай крыльями, мозоли подмышками набивай. Идиоты, верно? Небо им, видите ли! А если жаканом в поддых? Падать-то высоко? Не, пацаны, ваши предки дело решили: по земле оно надежней! Конечно погрязней маленько, но мы же вот, приматы, терпим. Да в перьях, небось, и паразиты водились, поди, выведи! Нет?..
Они все-таки бросились. Сразу двое – такой удачи Семен и не ждал. Один из его конвоя, присев, распахнув клюв в утробном клекоте, расставив в стороны, заведенные за спину руки, мгновенно забыв об оружии, если в его пальцах было именно оружие. Второй – из проходивших мимо. Без теней, скрывавших верхнюю половину тела, это выглядело не столь смешно, сколь отталкивающе. Рассерженный ципленок-табака. Даже жаль, что нет времени посмеяться.