– Чи!? – она вздрогнула. – Черт, я так и думала, мы у чи… Они молчат как рыба об лед, но все повадки, все до чего я дотянулась… Это они взяли нас! Что нам делать, Сема? Ты же знаешь? Стой, не говори, они же слушают, да?
– Ладно, – Семен вздохнул поглубже, когда еще придется. И закрыл глаза. – Ладно, Тина. Если хочешь, продолжай. Но лучше выйди за дверь и доложи начальству, что не сработало. Мне, знаешь, и на это теперь наплевать. Во всяком случае – скоро будет. А если нет – сломать себе шею об этот воротник проще, чем два пальца об асфальт.
– Подожди… – она отпрянула, широко раскрыв мертвые глаза, все так же смотрящие в бесконечность. – Пого… Нет! Ты что думаешь, Сема!?. Ты что себе надумал! Ты решил, что это все я!? Я сдала тебя инопланетчикам!?
– Ага, – согласился тот. – Догадливая агентессочка. Я тебе уже минут пять об этом открытым текстом…
– Господи! Какой же ты козел, Чистоплюй!
Она даже замахнулась для оплеухи, но замешкалась, нащупывая другой рукой цель.
– Давай, Тина, – подбодрил Семен. – Совсем недавно проблемы со зрением тебе не мешали. Жаль, Груббера нет, он бы сейчас посмеялся. Да и падре не заскучал бы…
Закончить он не успел. Ошейник внезапно пережал горло, показалось, наглухо. Но нет, всего лишь до прежнего уровня, оставив в гортани крошечную щель. В глазах тут же потемнело – к хорошему слишком быстро привыкаешь – но он все же успел увидеть как Жустин, поднявшаяся было на ноги, вдруг вцепилась обеими руками в железо на горле и стала валиться навзничь.
А когда рой черных точек перед глазами поредел, около койки уже торчал чи-при. Просто стоял и ждал, будто все произошедшее должно было что-то изменить. Семен дождался пока ошейник приоткроется и поинтересовался:
– Слышь, начальник, ужин здесь во скока? Жрать охота, никакой мочи нет.
Чи-при вздохнул, повернулся и вышел, не задавая вопросов.
Ошейник сжался.
Второй раз она пришла сразу после ужина.
Процесс кормления оказался крайне примитивен и, в общем-то, предсказуем. В потолке открылся люк, через него спустилась гофрированная кишка, прицельно воткнувшись прямо в горло через рефлекторно разинутый рот – как раз за секунду до этого ошейник перекрыл кислород. Затем железка расслабилась, позволяя порции безвкусной жидкости проникнуть в пищевод, после чего затянулась. Кишка убралась обратно в потолок, умудрившись по пути промокнуть губы невесть откуда взявшейся салфеткой.
Потом дверь открылась, вошли двое чи-при. Один без особых усилий вкатил тяжелое каменное ложе, такое же, как под Семеном. Второй втолкнул в камеру Жустин. Что-то щелкнуло, она хрипло втянула воздух, и вдруг, будто сама собой, потянулась к свободной койке. Как-то неловко, головой вперед. Так ее мог бы тянуть прицепленный к ошейнику тросик. Она повалилась на жесткое ложе, едва успев подтянуться и развернуться под нужным углом, чтобы только не хрустнул позвоночник. Ошейник со звоном ударился в камень и зафиксировался, по-видимому, намертво.
Один чи вышел. Второй остался.
– Ты все еще не готов ответить, – произнес он в сторону Семена. – Но вопрос ты помнишь. Она разделит с тобой время, которое потребуется тебе, чтобы найти правильный ответ.
– Твою мать… – просипел он. – А я как раз… в сортир захотел …
С учетом опыта кормления вполне можно было предположить, каким окажется процесс дефекации. Чи-при не счел нужным понять сарказм, он просто развернулся и вышел. Через пару секунд ошейник вздрогнул и распустился почти полностью.
Понятно. Все с вами понятно, чи. Приглашаете, значит, поговорить.
– Семен, – тихо, но разборчиво позвала Жустин. – Ты здесь?
Скрываться смысла не было. Наверняка она его слышала.
– Я здесь, – подтвердил он.
– Ты, как, дышишь? Нормально?
– Нормально, Тина. У меня теперь долго все будет нормально.
– Ясно. Я думала… О том, что ты сказал.
– Рад за тебя.
– Напрасно. Я бы тебе и сейчас вмазала, если б добралась, но… Знаешь, это возможно. То о чем ты говорил.
– Это не просто возможно, Тина. Это случилось. Ты меня кинула … И не только по нашему бизнесу. Знаешь, я тоже кой о чем подумал. Два года ведь немалый срок, нет? Ты не могла все это время играть, какой бы супер ты ни была. Не знаю, чем накачали тебя чи-при, из чего они тебя сделали. Но два года – слишком долго. За это время было и что-то настоящее. Что-то лично твое. А может быть даже наше, общее. И теперь ты все это кинула… Ничего, Тина, это тоже нормально. Чи обещали, что не дадут мне быстро сдохнуть, так что я еще привыкну к этой норме.