Закончить дело и встать с братом рука об руку, чтобы вместе поставить город на колени.
— Почему мы? ещё и папашу своего нанял! Зачем? Я не понимаю, ты просто хочешь власти? А дальше-то что?
Ризар подставил руку под голову и со вздохом начал:
— Я ведь завидовал, что у тебя есть настоящий отец. И когда «мой» меня выгнал, я даже хотел попросить у Чандера помощи. Я знал, что он не откажет и примет. Так и не попросил, как видишь. Но я наблюдал и за ним, и за тобой. За тобой — даже после смерти Чандера. Ты сделал неплохую карьеру, а ценные кадры не стоит упускать из виду. Когда я узнал, что Лаэрт готов представить министрам своё изобретение, начал действовать. Я делал ставку на тебя, а Орманда нанял так, на всякий случай. Других нет. Это твоё дело, Найдер, а единственный заказчик — я. Выполни моё поручение, и я тебе дам миллионы и силу.
Ризар поднялся и тяжёлой походкой прошёл к окну, вставая спиной к Найдеру. Оша уставился на него прожигающим взглядом.
Он не знал, что делать и, наверное, такую растерянность чувствовал впервые.
Отец учил, что если есть силы, надо защищать не только своё племя, но и всех, кто в этом нуждается. Он бы не хотел, чтобы сын позволил сумасшедшему взять город в свои руки.
Кион учил другому. Или выходи на бой, или трусливо прячься в норе да помирай. Он не прощал слабости и не давал много шансов — один-единственный, который приходилось вырывать у других силой. Такой город не заслуживал помощи, и по-хорошему надо бы забрать свои миллионы и уйти. Взять Джо, дать Рене денег на отъезд, Разу, и пусть играется со своей ненавистью как хочет. И Фебу, чтобы тот вернулся к богатенькой жизни.
Если они смогут вспомнить о деле. Рена бросится за Разом даже в пропасть, а рыжий и готов на это. Он совершил уже две ошибки, и каждая новая отбирала больше, чем предыдущая.
Ризар предлагал деньги, предлагал силу. Он также хотел поставить Кион на колени и показать, кто чего стоит на самом деле. Но та ли это была стоимость?
— А потом? Чего всё это будет стоить? Ты не боишься сдохнуть где-то под забором, выкинутый более сильными?
— Я устал пресмыкаться, Найдер. Этот город слишком долго затаптывал таких, как мы… Я готов рисковать, чтобы получить то, что мне никогда не дали бы. Я возьму то, что хочу. И если нужно развести огонь, чтобы город увидел таких, как мы, я стану этим самым огнём.
Найдер заметил, сколько раз прозвучало «я». Чертов эгоист. Если Ризар и был оша, то самым неправильным — не умел он думать о своих людях и не желал учиться. Подобранные подопытные Лаэрта не были его племенем. И вряд ли даже брата он видит по-настоящему равным себе.
Найдер скрестил руки.
— Ты где таких слов понабрался, уголёк? Я знаю, что такое риск, я сам готов на многое. Но одно дело — прыгнуть выше своей головы, сделать то, что пугало, и совсем другое — начать заведомо невозможное. Ты можешь часами смотреть на птиц, но крылья от этого у тебя не вырастут, поэтому лучше учись ходить, а затем — бегать.
Ризар отошёл от окна и сел на подлокотник кресла, одну ногу поставив на сиденье.
— Найдер, я знаю, о чём говорю. Дело в том, что мне осталось немного, и я не хочу остаток времени прожить, так и не узнав другой жизни. Я хочу успеть взять всё, что мне причитается, — Ризар сделал паузу. — У магии всегда есть цена. Ты можешь заплатить здоровьем, свободой, любовью, мечтами — чем-то да придётся пожертвовать. Этот закон не писан, но он есть, я знаю. После каждой смены облика я становлюсь чуточку старше. Разве похож я на двадцатилетнего? Рассказать тебе, как колени ноют на погоду? Как стреляет в шее, если лечь не на тот бок? Я бодрюсь, как могу, но я разваливаюсь, Найдер. Поэтому я с тобой так откровенен. У меня просто никого нет, и я уже не успею никого найти. Я хочу знать, что когда я умру, Кион останется стоять на коленях. А ты способен удержать его.
Найдер прижал руку к щеке. Черт возьми. Впервые внутри шевельнулось что-то, похожее на жалость к Ризару.
То, что у них была одна мать, никогда не делало их по-настоящему родными в глазах Найдера. Но оказалось, что между ними куда большая связь. И пусть в прошлом оставались сотни оскорблений и десятки драк, они могли стать семьёй. Одним племенем. У них схожие судьбы, мечты, взгляды. Но как вот так запросто поверить Ризару и перейти на его сторону?
И если правда про скорую смерть, то… Черт возьми, накопленные братом миллионы могли перейти к Найдеру, а Кион — стать его городом, только его.
Прав был отец, правы были друзья, прав был жестокий город — правда каждого имела право на существование, но выбрать сейчас стоило одну из них. Какую — сказать бы не смог ни один бог, наверное.