— Один из твоих даров, Лаэрт. Ты дал мне магию, с которой я должен бороться.
Раз пихнул таблетку в рот и с усилием проглотил. Лицо учёного исказилось мукой.
— Кираз…
Он прошептал имя брата с отчаянием, со страхом. Такой шепот Раз слышал от него всего однажды — на могиле матери.
— Не говори мне ничего про это. И не называй меня так.
Дальше стоило сказать, что Раз никогда не простит Лаэрта, они уже не станут братьями. И эти самые слова никак не шли. Они встали в горле комом, и он только смотрел на учёного и больше ничего не мог сказать.
— Прости, что стал обузой, — выдавил Раз. — Я знаю, тебе было нелегко тянуть на себе учёбу, работу, дом, меня. И что так глупо полез к лекарству, и что не смог контролировать силу, и что переложил всю ответственность. Я не понимал, каково тебе пришлось, — губы тронула печальная улыбка.
Он с надеждой посмотрел на Лаэрта. Если брат сейчас скажет ответное «прости», если прозвучит это простое и глупое слово, может что-то ещё изменится. Раз не был в этом уверен, но часть от того наивного мальчишки шептала, что нужно сделать такой крошечный шажок и хотя бы сказать своё «прости».
Но в ответ прозвучало совсем другое:
— То, что я создал, способно стать лекарством от всех наших проблем. Я хочу показать тебе, что могу.
— Ты… Можешь? — выдавил Раз.
Да, Найдер узнал от Ризара, что Лаэрт владеет магией, догадка Рены подтвердилась, но тот не проявил её. Во имя всех богов, неужели он правда пошёл на это?
— Да. Я не хотел отказываться от исследований, но у меня не было денег, чтобы оплатить работу добряков, и тогда я испытал образец на себе. Кираз, теперь я знаю, как научиться контролировать магию, поверь мне.
— И какой силой обладаешь ты?
Лаэрт выпрямился, насколько позволяла верёвка, и заговорил любимым учительским тоном, так хорошо знакомым Разу:
— Возможно, ты уже знаешь, что прежде существовало три больших ордена, объединённых по характеру силы. И тебя, и меня отнесли бы к делателям — тем, кто может что-то делать с окружающими предметами или своим телом. Это не только магия, которая строится на основе прикосновений к нитям, но и просто сила, буквально-таки идущая изнутри, будь то необычные способности вроде изменения облика, дыхания под водой, телепатии и прочее.
— К делу, Лаэрт, — как можно холоднее сказал Раз. — Что ты можешь?
Голос брата хотелось слушать — он был тихим, мелодичным, и Раз чувствовал себя змеёй, заворожённой звуками дудочки. Он опять превращался в мальчишку, готового бесконечно слушать брата, но с этим наваждением стоило бороться.
— У меня нет магии как таковой, только способность. Мои органы чувств обострены, всего-то.
Раз вздохнул. Всего! Так вот какой была причина того, что Лаэрт мгновенно скрылся на поезде, что он мог свободно ходить, не опасаясь похищения или нападения, что он безошибочно предсказал появление стриженых — он чувствовал всё раньше и сильнее других.
— Так ты знал, что я за стеной? — воскликнул Раз.
— Да. Я должен был рассказать, но ты бы не стал меня слушать, глядя глаза в глаза.
— А ты бы смог рассказать, глядя глаза в глаза?
Повисло молчание. Оба знали, что ответ будет отрицательным.
— А цена твоей магии, Лаэрт? — выдавил Раз.
Брат фыркнул:
— Ты веришь, что она действительно берёт плату?
— Я сам её отдал — и здоровьем, и судьбой.
Лаэрт помолчал немного и ответил, глядя в сторону:
— Мне всего мало. Я не могу радоваться вкусному ужину или тёплой погоде, приятному разговору, удачной мысли. Мне больше не живётся спокойно, я не умею отдыхать и скорее буду не спать днями и доводить себя до исступления, но сделаю что-то большее.
Раз медленно провёл рукой по лицу. Вот и встретились две сломанные машины! И обоих уже не починить — по вине одного.
— Ты превратил меня в чудовище, себя, и сколько ещё таких чудовищ хочешь создать? Зачем, что тебе нужно на самом деле?
Лаэрт тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
— Я знаю, что виноват перед тобой, но я попытался всё исправить. Да, ты не сможешь забыть годы в больнице и вряд ли простишь меня. Я не буду просить прощения, ведь никакие слова не исправят сделанного. Но я прошу, поверь в моё открытие и представь мир, каким он может стать.
— Ха, — громко, с чувством произнёс Раз.
Он совсем, совсем не понимал брата. Тот вроде бы раскаивался, но… Но что это были за слова? Раз хотел услышать проклятое «прости», однако Лаэрт не знал этого слова. Зато мог часами говорить о своём открытии. Да, он продолжил работу ради брата, а не собственной гордыни и честолюбия, да, да…