— Я уже ничего не хочу решать, Лаэрт. Мне хватило того, что сделал я и что сделал ты. Знаешь, я ведь так долго лелеял мысль о том, как рассказываю, что со мной делали в больнице, глядя тебе в глаза. И сколько же раз представлял, как твои мозги разлетаются ошмётками!
Лаэрт даже не пошевелился. Он слушал молча, внимательно, как студент на лекции — не записывал разве что.
— Но я не знал, что мстить мне стоило самому себе. Я ничего не сделаю. Мы передадим тебя завтра, и пусть другой распоряжается твоей судьбой. Мне уже просто плевать на всё, по-настоящему плевать. Я не хочу прикасаться ни к чему, что было в прошлом. Кто был, — Раз поднялся. — У меня давно другая семья.
— Я всё равно скажу, Кираз, даже если ты уже принял окончательное решение. Я не смог сказать тебе «прости» ни тогда, дома, ни сейчас. Когда я понял, что ты жив, я сразу знал, что это слово станет первым сказанным тебе. Не стало, как видишь. Может быть, я просто трус, который прячется за своими колбами да книжками, поэтому не могу сказать, не спорю. Но я правда пытался исправить ошибку, как мог. Наш выбор уже не отменить, но я хочу попытаться создать мир, в котором мы все будем чуточку свободнее и счастливее. Пытался, во всяком случае. Может, меня завтра убьют — что же, ты имеешь право отдать меня на убой. Я не буду просить снисхождения. Просто знай, для меня ты всё равно останешься семьёй. Да, я самый ужасный старший брат, и ты заслуживаешь кого-то настоящего, не меня. Но я по-прежнему готов защищать тебя.
— Но ведь защищать меня стоило от твоих экспериментов.
Раз вышел — медленно, так медленно, как только мог. То проклятое «прости» так и не прозвучало вслед.
Закрыв дверь, он взглянул на часы. До счастливых и спокойных семи тридцати ещё оставалось время, таблетки пока не подействовали — Раз по-прежнему чувствовал и смятение, и грусть, и злобу. Он снова посмотрел на часы. Сколько же ещё он так и будет высчитывать минуты, отмеряя, когда нужно принять новую дозу, а когда её действие подходит к концу?
Наверное, и правда пора прощаться со всем — с братом, с таблетками, с воспоминаниями о больнице. Было и было. Нужно ехать дальше.
Первым делом Раз зашёл в комнату Найдера. Он даже не мог вспомнить, а заходил ли туда прежде? Оша не любил, когда к нему вторгались, и предпочитал встречаться в зале или в кабинете.
Это оказалась совсем маленькая комната, в которой не было ничего лишнего: узкая кровать, письменный стол — вернее, школьная парта на одного — и раскрытая тумба с торчавшей одеждой. Раз представил, как Найдер провёл в этой комнате детство, и даже вместо школы у него только парта, и ему стало жаль оша. Он заслуживал большего. Если всё сложится хорошо, к вечеру у них появится возможность обрести любое «большее».
Найдер спал на кровати поверх одеяла, не раздевшись. Раз тронул его за плечо, и тот мгновенно вскочил, точно даже не дремал. На одной щеке остался след от руки, на которую он положил голову, на другой — ожог с остатками мази Феба. Губы распухли. В таком виде Раз ещё не видел Найдера — обычно он сам доводил людей до такого.
Несколько секунд оша смотрел на друга непонимающим взглядом, зачем процедил сквозь зубы:
— Чёрт возьми, Раз, что случилось, что ты здесь делаешь? Лаэрт сбежал?
Трость стояла в углу, и несмотря на грозный тон, без неё Найдер казался беззащитным.
— Нет, — торопливо ответил Раз, присаживаясь на край кровати. — Я просто хотел сказать, что поговорил с Лаэртом.
— И кому из вас мне посочувствовать? Или порадоваться воссоединению братьев?
— Най, — Раз вздохнул. — Не переживай, наше дело в силе.
— Ещё бы, — оша ухмыльнулся. — Кто тебе позволит отступить? — выпрямившись, он продолжил более серьёзным тоном. — Правильно, что ты поговорил с ним. Это стоило сделать. Хотя бы попытаться. Может, так тебе будет легче принять решение, что делать с таблетками.
— Я принял, думаю. Най, у Лаэрта ведь были причины. Из-за моей силы погибли двое. Он не смог сказать мне это, но отдал на лечение.
Оша вздохнул:
— Раз, ты ждёшь, чтобы я посочувствовал тебе или оправдал Адвана? Я не хочу ничего отвечать, потому что это будет выбор за тебя. Не мне решать кого судить и в какой степени. Просто, если что, я поддержу любое твоё решение. Если вдруг Ризар когда-то отпустит Лаэрта, и ты захочешь прийти к нему на воскресный ужин, я готов пойти с тобой. А если ты потом захочешь убить его, я помогу закопать тело. Но лучше сжечь, конечно.
Раз не ответил, и на минуту повисла тишина. Прислонившись к голой каменной стене, Найдер спросил:
— Ты же понимаешь, что если мы отдадим Лаэрта, мы можем погубить весь город?