Раз резко выпрямился, точно в спину вставили палку, и немигающим взглядом уставился на Рену.
— Я стала придумывать какие-то отговорки, поспешила вернуться к себе, но он всё не отпускал мою руку и говорил, что я слабая, что не сдам экзамены без его помощи. А я ведь была лучшей на курсе, но он так говорил, что я поверила, мне правда не хватит сил. Мне стало страшно, и я решила доказать, я не слабая. Но… — Рена испустила тяжёлый вздох. — Многие думают, что можно владеть только одним видом магии — это не так. Принято развивать себя в одном направлении, но порой они так тесно переплетены друг с другом. Свет, например, бывает неотличим от огня. Я не смогла контролировать силу и выжгла все его внутренности. Я до сих пор не могу есть мясо — мне кажется, я чувствую запах обгоревшего человека. И это не всё — ещё я случайно ослепила всех, кто оказался рядом: нескольких учеников, посетителей таверны, другого учителя. Да, Раз, я понимаю, что это такое — не уметь контролировать магию и мечтать избавиться от неё, — он попытался взять руку Рены в свою ладонь, но девушка отодвинулась от него. — Меня сразу сдали в больницу, не став слушать, не дав забрать вещи из школы, не позволив увидеться с семьёй. Но, наверное, это было правильно. Я заслужила.
Раз всё равно дотянулся до Рены и взял её за руку. Девушка прикрыла глаза.
— Ты сказала, что у тебя своё мнение насчёт меня. Вот и у меня также. Я ни за что не соглашусь, что ты заслужила всё это. Что бы там ни случилось раньше, для меня ты всегда будешь светом. Тебе правда не место в таких тавернах. Ты заслуживаешь лучшего.
Рена вытянулась на кровати — то ли устала, то ли не хотела смотреть на Раза. Он мельком взглянул на часы — большая стрелка уже миновала шестёрку, но с таблетками точно что-то было не так. Они не успокоили, а только раззадорили мысли, и слова начали говориться ещё раньше, чем Раз успевал подумать, что хочет и что должен сказать.
— Я такой идиот, что ни стал даже пытаться услышать тебя. Я знал, как тяжело приходится новичкам в больнице, особенно после таких историй, но я только носился со своим «Меня предали», «Меня мучают», «Я такое пережил». Наверное, тогда мы стали общаться, потому что ты была готова слушать, а я нуждался в этом, но сам ни разу не послушал. Да и потом. Ты оставалась здесь, со мной, а ведь я знал, что тебе тяжело в тавернах, но всё равно ничего не сказал.
— Раз, это уже не важно.
Равнодушно ответила Рена, и её голос так напомнил Разу его собственный, когда действовали таблетки. И все эти слова звучали так похоже на то, о чём он только что говорил с Лаэртом, но сейчас он сам оказался на месте брата. И, кажется, стало ясным, почему тот не смог сказать глупейшее «прости».
— Для меня важно. Теперь важно, снова.
— А снова ли?
Рена подняла руку, и на стене появилась длинная тень. Раз вспомнил, что в детстве умел показывать кролика и краба, а сейчас уже и не помнил как. Давно это было, так давно, что казалось неправдой. Правдой стало другое.
Раз тоже лёг на кровать и поднял руку. Между ними было не меньше метра, но тени на стене слились, словно они держались ладонями.
— Сколько же таких недомолвок между нами, Раз?
— Слишком много. Я не хочу, чтобы они оставались. Дашь мне ещё немного времени?
— Его уже не осталось. Если ты не хочешь недомолвок, то тебе первым я скажу, что это моё последнее дело. Мы передадим Лаэрта, я куплю билет и уеду.
Резко опустив руку, Раз сел. Не о таких недомолвках он говорил, совсем не о таких.
— Куда?
— Не знаю. Возьму билет на ближайший поезд, а может, корабль и уеду. Неважно куда, главное начать.
Раз медленно, с каким-то даже трудом, будто открывал давно проржавевшую дверь, сказал:
— Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Рена тоже поднялась и села напротив.
— Что, будешь просить меня остаться? А ты сам готов остаться — таким вот, как сейчас? Человеком? Вряд ли. А я ведь не железная, я не хочу так больше. Теперь я выбираю свободу.
«Миллион семьдесят один, миллион семьдесят два…» Проклятые числа ни на каплю не успокоили мысли.
— Это правильное решение, — медленно сказал Раз. — Я рад за тебя, ты давно мечтала о путешествии. Пора тебе отдохнуть от нас, — он натянуто улыбнулся.
«Правильное…» — Раз едва сдержал тяжёлый вздох. Будь здесь Найдер, он бы ехидно оскалился, сказал: «Раньше стоило думать» и оказался бесконечно прав. Нельзя привязывать к себе человека, которому не смог дать ничего хорошего. Рена делала правильный выбор, да. Он сам должен справиться и с таблетками, и с магией, и со всей жизнью. А ей и правда лучше оставить его.