Его лицо оставалось беспристрастным, но Разу всё равно чудилось, что что-то в голосе, а может, взгляде, изменилось. Или он просто хотел, чтобы перемены коснулись не только его, но и друга, и воображал. Однако Найдер был готов пойти за друзьями и даже за Лаэртом — он, который ещё вчера так уверенно заявлял, что доведёт дело до конца любой ценой и всё говорил: «Мои миллионы». Но в том, что новое решение также непоколебимо, как у него, Раз не сомневался — или он совсем не знал Найдера.
— Я надеюсь, ты там с ума не сойдёшь и не забудешь дорогу до нашего места? — оша ухмыльнулся своей привычной противно-насмешливой ухмылкой. — Да и меня? Зря я что ли столько лет воспитывал себе напарника? Кто, иначе, будет ходить со мной на дела? У нас их ещё слишком много впереди.
Раз улыбнулся. Всё-таки он знал оша, и пусть тот редко говорил что-то хорошее, сейчас эти насмешливые слова звучали как надо, и других он даже не хотел. Оказалось, Раз прятал внутри искреннего и наивного мальчишку, а Найдер — куда более отзывчивого и заботливого. Такое точно не стоило забывать, и Раз был готов рискнуть, чтобы сохранить память.
Все воспоминания о больнице оказались подёрнуты дымом. Он знал, что там было больно и страшно, много врачей в белом и пациентов со стеклянными взглядами, что он сутками лежал привязанным, пялился на ряд цифр, нацарапанный сбоку на тумбе, и отчаянно хватался за него взглядом, чтобы не сойти с ума. Как спал, что ел, на какие процедуры ходил — всё спряталось в этом дыму. Раз даже плохо помнил, что думал — хотел убить брата, да, но когда дошёл до такой мысли?
И сейчас ему казалось, что дым уже коснулся не только тех воспоминаний, но и других. Ранних — о наивном пареньке, восхищённо глядящем на брата, о родителях и более поздних — о побеге и том августе, о жизни в «Вольном ветре», о делах, о разговорах. И он отчаянно пытался спрятать лицо в этом дыму, отказавшись от всех чувств, воспоминаний. Но такое просто не могло быть правильным.
Раз снова взял футляр, и, открыв крышку, провёл пальцами по рядам таблеток — двадцать шесть из тридцати.
— Я ведь поступаю правильно?
Даже если бы оша ответил «Нет», Раз бы уже не передумал, но хотелось, чтобы именно Найдер сказал то самое «Да». Он был единственным, кто остался рядом, а ещё единственным, кто всегда давал выбор. И пусть его поддержка был прикрыта сотней посылов к черту, ухмылками и едкими фразочками, Раз нуждался в ней, ещё немного, и уже не боялся признаться в этом.
Наверное, что-то хорошее в Киразе всё-таки было. Хотя бы его честность и искренность.
— Знаешь, что я тебе скажу? Если твоё имя короче ругательства, никуда оно не годится. Подумай, может опять взять новое имя? И начать новую жизнь?
— Да. Мне пора уходить, встретимся завтра.
— Идёт, — Найдер кивнул. — Если через тридцать шесть часов ты не придёшь, я поеду за тобой.
На лице появилось мрачное выражение, он сразу погрузился в собственные мысли и быстрым шагом вышел из комнаты.
Раз посмотрел в зеркало. Рядом с ним по стене проходила трещина, которая по форме всегда напоминала ему тройку. Он и был этой самой тройкой. Не слишком податливый, чтобы делиться на все числа подряд, но всё-таки уступчивый. Но на этот раз его выбор был не просто уступкой своим слабостям — самым твёрдым решением на свете.
«Тройка», — напоминал себе Раз, достал из кармана футляр и подошёл к окну. Он открыл раму, затем высыпал таблетки на улицу. Белые кругляши на секунду мелькнули в воздухе и сразу исчезли, затерявшись на снегу. Рука инстинктивно потянулась следом, но Раз знал, что сделать это стоило уже давно.
Раз снова пошарил по карманам — всю дорогу казалось, что не хватает чего-то. Он не переставал теребить в пальцах игральный кубик, пока тот не выпал. Раз решил оставить его на полу. Он поднял руку перед глазами — та дрожала мелко-мелко.
Итак, время боли начиналось.
Раз прижал к руке вторую ладонь, но и та тряслась тоже. Торопливо засунул их в карманы, огляделся по сторонам.
В старом деревянном здании вокзала было шумно и многолюдно, словно весь Кион решил приехать в Виорт. «Возвращайтесь!» — хотелось вскричать. Раз зло зыркнул на ближайшего к нему мужчину. Тот также озлобленно глянул в ответ.
— Что уставился? — рявкнул парень.
Ругаясь и бурча под нос, он пробился через толпу и, на секунду остановившись у выхода с вокзала, с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Сознанию вернулась ясность, и злоба сделала шаг назад. Как можно быстрее, почти срываясь на бег, Раз зашагал по деревянным улочкам Виорта, надеясь, что не встретит людей — нервы опять стали собираться в клубок, и так и хотелось выместить на ком-то боль, захватывающую сантиметр тела за сантиметром.