— Хватит! — воскликнула Рена. — Вы хотите перестрелять друг друга? Ради чего? С магией нельзя так, лекарство должно быть уничтожено!
Она говорила с такой уверенностью, что Раз даже засомневался — она придерживается плана или говорит от себя?
Люди Сирейна зашевелились, а он сам сделал шаг в сторону от Филова. Рена настойчиво продолжала:
— Меня лишили магии света, убрав нити, но лекарство позволило им сплестись вновь, разве это не противоречит нашей природе?
Ризар отступил к своим магам.
— Это невозможно, — с тупым упорством проговорила Анника.
Девушка-маг спокойно ответила:
— Плетения нитей бывают разными, и делать с ними можно всё, — на лице появилась ухмылка, похожая на ту, которыми любили бросаться Ризар или Найдер. Она сказала Рене: — Жаль, что ты этого не знала.
Та украдкой посмотрела на Раза, а он коснулся Найдера и Джо, пытаясь сказать так многое: что они должны начать первыми, что Ризара нельзя убивать, что надо присмотреть за Лаэртом и даже проклятыми министрами, ведь они безоружны.
— Лучше поздно, чем никогда.
Резким движением руки нортийка провела прямую черту. Белый луч коснулся лица девушки-мага, оставив выжженную, воняющую плоть. Вмиг всё зашевелилось, загремели выстрелы, и даже сами стены, казалось, сдвинулись с места, подчиняясь магии.
Раз прыгнул вперёд, подняв руки и переплетая пальцы. Мир наполнился золотом, и он почувствовал каждую молекулу вокруг.
35. Довериться друг другу
Надо остановить Ризара, но не дать ему умереть — всё сузилось до одной простой мысли. Он выложил козырь, заложив в Кионе бомбы, и единственным способом предотвратить взрывы было поймать мага и вытащить из него правду. Вот оно, очередное неучтённое «но». Мало спустить с цепи чужих псов — в битву нужно прыгнуть самим.
Поехали. Один — твёрдое, упрямое число, начало всего.
По залу пронёсся мощный вихрь — скорее, настоящий ураган, от которого задрожали стёкла, а двигаться было невозможно. Он прекратился также неожиданно, как начался, и кислород вдруг исчез. Раз хватанул ртом воздух, в горле запершило и сделалось сухо. Рядом корчились воины, маги, кривили рты, но в шумах звенело, и он не слышал ни криков, ни вздохов.
Хлопок, прозвучавший так резко и громко, что ушам сделалось больно, разрушил этот звон. Маг, стоящий на втором этаже, упал на спину, раскинув руки, и лёгкие снова наполнились кислородом. Раз не поднялся сразу — пролежал ещё несколько секунд, прижимая голову к полу.
Два — число переменчивых людей, от которых никогда не знаешь, чего ждать. Их в этом деле было слишком много.
Зал снова наполнился хаосом. Ножи и револьверы пели одними голосами, разлетавшиеся стёкла и зеркала, крошащийся камень говорили на другой лад, и только движения магов оставались бесшумны. Мелькали руки, ноги, головы, спины, и всё уже блестело от крови.
Рядом раздался выстрел, на колени рухнул воин, пуля так легко пробила кожаный панцирь, но мужчина ещё цеплялся за жизнь и так неуклюже взмахнул огромным ножом. Снова выстрел — он рухнул Разу под ноги, и тот кубарем перелетел через него, упав к ногам ризоровского мага и солдата Филова.
Сидя Раз выставил пальцы так, будто это были крючки, и стал отводить руки друг от друга. Оба сражавшихся отскочили в стороны, схватившись за груди и животы. Разу казалось, он может почувствовать, какие на ощупь их внутренние органы, и как они смещаются со своих мест, и как бурлит кровь, меняя привычный ход. Он будто мог прикоснуться к каждой молекуле — нет, даже к каждому атому, и управлять им. Мир был полон золота, и нити ласково льнули к рукам, готовые платить.
Три — тройкой, замершей между твёрдостью для чужих и податливостью для своих, был он сам и хотел остаться ею.
Сзади донеслись шаги и тяжёлое дыхание. Выхватив длинный кинжал из рук упавшего воина, Раз вскочил. Он стиснул зазубренную рукоять и, взмахнув, описал широкую дугу. Лезвие вонзилось в плечо, он повёл рукой вниз, вспарывая грудь. Взметнулся фонтан брызг, а противник, так невинно и недоумённо посмотревший в ответ, упал поверх тел мага и воина. Рукоятку залила кровь, но это был далеко не конец.
Четыре — четвёркой был человек, которого он избегал, и человек, которого он ненавидел. Оказалось, эти четвёрки ему дороже всего.
Раз кинулся к подмосткам, но Лаэрта там не было — только стул да болтающиеся на полу верёвки. Едва не рыча от злости, он резко развернулся и встретился лицом к лицу с молодым магом. У него были красивые, тёмные глаза, стройное, подтянутое тело, и в другой жизни он бы мог быть аристократом, желанным на любом вечере, будущим своей семьи, но что было, то было.