И министры, и короли были напряжены, они то переглядывались друг с другом, то смотрели на Раза. Слушали, не перебивая, но он был уверен, это не из-за силы его слов — они ждут развязки, чтобы верно оценить каждое предложение, а затем перевернуть в угоду себе.
Раз пошевелил кончиками пальцев, осторожно касаясь магических нитей. Они ответили приятным теплом, но тело уже протестовало против магии, слишком усталое и опустошённое.
Раз почти перешёл на крик:
— Вы знаете, что я хотел продать Лаэрта Адвана, и я это сделаю, — брат так сжал челюсти, что заходили желваки. Раз шагнул к министрам и королям. — Четырнадцатая статья Основного закона гласит, что каждый обладает полной свободой воли и может распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению. И я знаю, что Лаэрт Адван хочет провести аукцион на себя. Почему должно быть по-моему?
Выставив указательные и средние пальцы на обеих руках, Раз повёл их друг к другу, двигаясь точно по золотой нити. Ладони оказались рядом, и он резко опустил их. Послышалось несколько вскриков, глухих ударов, шлепков — титан и сталь поплыли, будто превратившись в жидкость, и оставшиеся побросали револьверы, пистолеты и ружья, почувствовав обжигающее прикосновение металла.
Раз пошатнулся от напряжения. Спина и ладони покрылись испариной, но как можно громче и яростнее он выкрикнул:
— А как ещё, если не по-моему?
Шагнув назад, Раз положил руку на плечо Лаэрта. Он должен понять. Пусть скажет. Всего несколько проклятых слов — надо довериться друг другу.
Четырнадцатая статья была придумана не просто так — ею прикрывали рабство. Может, в Кионе не носили цепей и поводков, но все знали, что в городе немало тех, кого похитили с севера или юга. Их заставляли объявить аукцион для «работодателей», на котором любой мог предложить свою цену и получить работника в услужение, подписав с ним практически рабский контракт. Да, они вздумали продать учёного как свиную тушу, а может, как шлюху — и если верный «покупатель» не придёт, так и будет.
— Я, Лаэрт Адван, объявляю аукцион за своё имя.
Раз не сдержал громкого вздоха. Поверил.
— Начальная цена — один миллион линиров, шаг — сто тысяч, блиц-цена — пятьдесят миллионов.
И министры, и короли походили на змей, заворожённых звуками дудочника. Они молчали, но Раз был уверен, что это просто заминка — они вот-вот взорвутся криками. Нужна ещё пара аккордов
Он высоко поднял руки — несколько человек отшатнулись назад — и объявил:
— Да начнём же, уважаемые даны, — подойдя к самому краю подмостков, Раз немного согнулся, чтобы оказаться ближе к королям и министрам, и тихо повторил: — Да начнём же. И если я не услышу первую цену, я буду каждого поочерёдно разрывать на молекулы, пока не получу своё.
— Почему мы должны это делать? — голос Макила Дейтвана прозвучал без должной уверенности. Марувер рядом с ним сидел, словно его мешком по голове ударили, и даже не поднимал взгляда.
— Заткнись, Дейтван, — бросил Филов без всякого акцента и коверканья слов, жёстко и решительно, с видом опытного дельца. — Ты всё понимаешь. Я заберу Адвана, а если вы будете против, я опубликую документы, какие «внешние дела» ты проворачиваешь.
Марувер что-то зашептал Дейтвану на ухо. Тот с неожиданной силой в голосе заговорил:
— Мы готовы принять участие в аукционе, но мы требуем публичности, что является обязательным условием согласно третьей части четырнадцатой статьи!
Раз молчал. Казалось, короли и министры уже готовы — они вот-вот вступят в битву друг против друга.
— Вы спятили? — воскликнул Ньорд. — Какие к черту статьи и законы, речь идёт о магии! Ваша публичность приведёт к тому, что о ней все узнают, и город вспыхнет.
— Её распространение вообще нельзя допустить! — прошипел Марувер. — Если она окажется у одного из вас, это будет началом конца!
Сирейн скрестил руки на груди:
— Как ты заговорил, Ренан. Когда министр торговли устанавливает размер взятки, это тоже начало конца, но почему-то это произошло.
Жирные щеки Марувера покраснели. Он покосился на Макила, но тот даже не обратил внимание на едкие слова Ньорда. Проклятый город с проклятыми людьми и проклятыми законами. Они все всё знали и позволяли этому происходить.
— Публичности? Вы точно этого ждёте? — Раз говорил уже медленнее и тише, с трудом держа руки поднятыми. — Я не хочу, чтобы вы сейчас делили город — я пришёл забрать свои деньги. Если вы не хотите быть покупателями, попробуйте, заберите учёного сами. Кстати, Ризар мёртв, а где спрятаны бомбы, знаю только я.