Не поднимая головы, Раз продолжил разбирать вещи, но задумался о судьбе Феба. О нём он, собственно, знал немногое. Во-первых, что парень разбирался в химии и медицине. Во-вторых, что его родители были наркоманами. В-третьих, что это были не бедные наркоманы. Две факта из трёх он услышал сегодня.
— Так и катись к своим слугам, Феб. Тебя здесь никто не держит.
— Найдер, я не хотел ничего… — парень смутился, но оша уже вышел из комнаты.
Когда хлипкая дверь с ударом закрылась, Феб с чувством воскликнул:
— Да что же он такой гордый и упрямый! Я просто вспомнил!
Раз ухмыльнулся, продолжая перебирать вещи:
— Выругайся, если хочешь. Назвать Найдера куском дерьма — это нормально.
— Почему ты так говоришь, он ведь тебе друг больше, чем мне? — удивился Феб. — Нельзя так о друзьях.
— Друзьям как раз можно. А вот если чужие скажут плохое, надо заставить их взять свои слова назад.
Смутившись, Феб отвернулся к своей кровати.
Закончив с вещами, Раз вышел из комнаты. Он с минуту простоял под дверью, из-за которой слышались голоса: слабый — Рены и весёлый — Джо, но так и не заглянул к ним. Ну а заглянет, и что? Спросить, как Рена себя чувствовала? Глупо. Признаться, как боялся за неё? И сделать ещё хуже! Или попросить, чтобы она отстала от него, чтобы чувства было легче запереть? Так не отстанет же. Да и не хотелось это говорить.
На улице не прекращался снег, и всё вокруг белело. Через двор тянулось несколько протоптанных дорожек, но их почти замело. Зимы в Норте были снежными и холодными, и город поспешил доказать это гостям.
Найдер стоял в небрежно накинутой на плечи куртке рядом с Юрико. Высокий кучерявый оша кутался в тяжёлую меховую шубу и увлечённо говорил. У его ног крутились две рыжие курицы.
— … ещё корова была, да летом померла, пока рожала. Зато теленок крепкий, продам его скоро.
Не ответив, Найдер повернулся к Разу. Юрико понимающим взглядом посмотрел на них и торопливо произнёс:
— Пойду я, надо Доринку найти.
Обе курицы с кудахтаньем пошли за ним следом, как слуги — за вельможей. Не успел Юрико отойти, как Найдер уже спросил:
— Что, тоже здесь не нравится?
— Заткнись, а? Я хоть раз говорил что-то? Если бы не ты, мы бы до сих пор слонялись по Норту в поисках гостиницы, я это понимаю. Сам знаешь, как здесь относятся к кионцам. И что бы тогда было с Реной?
— Да мне и самому здесь тяжело, — признался Найдер со вздохом. — Я ведь никогда не жил, как оша. Я бы с ума сошел, если бы мне пришлось вести хозяйство. А от пятерых детей сам в петлю полез!
— Большая семья — это хорошо, Най. Если это настоящая семья, конечно.
«Не как моя», — добавил Раз.
— Знаю, знаю. Но плодиться в нищете? Я хочу хорошей жизни, и для себя, и для своих детей.
Они стояли в молчании, пока тишину не нарушил лай. Огромная собака стрелой пронеслась по двору и бросилась к калитке. Лохматый мальчишка в рваной куртке и с синяком на скуле замер на пороге с грозным видом.
— А вы кто? — звонким голосом крикнул он.
Оша шагнул к нему:
— Я — Найдер. Юрико принял нас на пару дней. Тетку Найтиру знаешь? Вот мы от неё.
— Ясно, — буркнул мальчишка.
— А с тобой что?
Найдер наклонился к нему, разглядывая синяк. Парень отвернулся и проворчал:
— Отстань, это моё дело.
— О, — протянул Найдер. — Знаю я этот тон и взгляд. Чертовы нортийцы, да?
— А тебя что, тоже…?
Найдер рассмеялся — даже смех от него было слышать непривычно, обычно парень лишь ухмылялся, а уж такой тихий и мелодичный и подавно.
— И не только они, весь чертов мир. Но ты же знаешь, когда кусают — надо кусаться в ответ, а когда бьют — тоже заносить руку для удара?
— Знаю, — мальчик опять насупился. — Но они всё равно не отстают! Как доказать другим, что я не хуже?
Найдер обернулся на Раза, точно уже успел забыть, что друг стоит рядом. Тот подумал, а сам оша верил, что сумел доказать? Наверное, нет, иначе бы он не научился кусать не то что в ответ — делать это первым.
Оша потрепал мальчишку по голове.
— Эй, братик, всё переживём, ясно? Забыл что ли, как у нас говорят: если держишь шаг, любую гору перейдёшь. Иди-ка к матери, пусть помажет синяк какой-то лечебной дрянью, а вечером мы с тобой поболтаем, идёт?
Когда мальчик скрылся в доме, Раз улыбнулся:
— Я не понял, ты ладишь с детьми или нет? Так разговаривать с ними не принято.
— Да плевать, как принято. Я сказал то, что сам хотел услышать в детстве. Но отец учил защищать себя словами, а не кулаками. Не понял он, что в этом чертовом Кионе слов не понимают — только дело. И в Норте тоже.