«Сто один, сто два, сто три…» — Раз опять начал считать, чтобы прогнать эти мысли. Конечно они были хорошими, очень. Но всё хорошее имело свойство заканчиваться. И если те, кого сейчас хотелось назвать семьёй, предадут, Раз не знал, что сделает с собой и со всем миром.
10. Если что, мы все рядом
— И тогда Великий Отец сказал Фойнканту: «Будет тебе наградой не королевство, а весь мир».
Джо сидела на стуле с яркой красной обивкой и с увлечением рассказывала легенды оша, одну за другой, но Рена едва её слушала. Она полулежала на кровати, кутаясь в одеяло, и смотрела за окно на падающий снег.
Последний раз она встречала День зимы по-настоящему семь лет назад, когда ей исполнилось двенадцать, незадолго до появления магии. Дома было одиноко, а отец, считавший каждую копейку, устраивал вечера всего раз в году — на зимний праздник. Комнаты украшали свечами и хвоей, люди приходили в разных образах, дарили друг другу подарки и всю ночь веселились, а под конец всегда гремели фейерверки. Казалось, этот день по-особенному светлый и добрый, и пусть Рена никогда не любила зиму, а праздник ждала из года в год.
И вот она снова в Норте. На другой стороне Лнорты дом родителей стоит украшенным, мать уже нарядилась и готова принимать гостей. Лошадей вывели из конюшни, чтобы покатать детей по заснеженному саду. Слуги снуют туда-сюда, и всё вокруг шумит, светится огнями, а гости улыбаются, болтают, смеются. Словно одна большая дружная семья.
Рена перевела взгляд с окна на Джо. Оша не отходила от неё ни на шаг, да и Феб заглядывал каждый час. Даже Юрико заботливо приносил чай, а в него подливал ягодную настойку, приговаривая, что это быстрее восстановит силы. От них не уйти, но попытаться стоит.
— Джо, — начала Рена.
Девушка замолчала на полуслове и обеспокоенно спросила:
— Что? Тебе стало хуже? Позвать Феба?
— Нет, — Рена выпрямилась. — Я отлично себя чувствую. Сегодня ведь День зимы.
— И? — девушка потянулась к деревянному столу у кровати, взяла с блюда пирожок и жадно вцепилась.
— Я должна пойти к родителям.
Проглотив кусок, Джо сердито спросила:
— Когда тебя ранили?
— Три дня назад, — недоумённо ответила Рена.
— Ты совсем дура, если уверена, что за три дня рана зажила! Знаешь, сколько лекарств тебе дал Феб? Отсутствие боли — не признак выздоровления. Ложись-ка назад и слушай мои сказки, а надоели они — спи. Другого не принимается.
— Хорошо. Мне нужен покой. Оставь меня, пожалуйста, — пробурчала Рена.
Джо скрестила руки на груди и с минуту смотрела на девушку. Хмурый взгляд был один в один, как у Найдера, когда тот злился.
— Правда? Ты думаешь, я после таких слов тебя оставлю, чтобы ты сбежала?
Рена никогда не была с Джо по-настоящему близка — слишком уж они казались разными, — но и со стороны видела, как та ценит свободу, а ещё — семью. На это можно понадеяться.
— Джо, — Рена вздохнула. — Я не была в Норте три года. И, если честно, безумно боялась возвращаться. Здесь мне всегда было одиноко, а последнее, что услышала от матери, что я убийца и позор семьи. Все три года я изо дня в день вспоминала этот разговор и говорила себе, что всё в прошлом, я больше не завишу от родителей.
Придвинувшись на стуле, Джо положила руки на край кровати. Она стала непривычно серьёзной и выражением лица всё больше напоминала Найдера.
— Я говорила Разу, что прошлое нужно отпустить, но я сама не понимаю, смогла ли отпустить его. Мне надо увидеть родителей, чтобы понять. Что если Найдер и Раз, когда вернутся, скажут, что мы уезжаем уже завтра? У меня нет времени, я должна идти, сейчас.
— Мне ещё раз сказать, что ты дура? Я понимаю тебя, правда, но отправившись, ты просто не дойдёшь, и тогда отпустишь не только прошлое, а ещё настоящее и будущее. Такой проверки хочешь?
— Джо, не заставляй меня угрожать тебе. Это мой выбор и мой риск. Я не боюсь за себя.
— Смотрите, грозная какая! — Джо сердито тряхнула кудрями. — Я знаю, что ты сильнее, но ты не напугаешь меня. Я не отпущу, ясно? Может, мы и наедине-то ни разу не разговаривали, но ты всё равно в моём племени, и я буду тебя защищать, даже от себя самой.
Девушки встретились взглядами — голубые глаза против тёмно-карих, даже почти чёрных. Рена с сожалением подумала, что они вовсе не такие уж и разные. Она сама говорила точно также. И давно уже стоило себе признаться: она не любила «Вольный ветер», но дорожила людьми, которые жили в нём. Может, у них правда не случалось доверительных разговоров, зато было много ворчания и пререканий, но между ними звучало желание помочь.