Раз отошёл, Рена взглянула на циферблат — почти восемь. Ещё немного. Она прижалась к окну и увидела, что первые вагоны уже повернули, а хвост только заворачивает. Поезд сбавил темп, готовясь въехать в тоннель, пробитый в горе.
Девушка снова посмотрела на Лаэрта — на месте, отлично. Феб смотрел в окно и в руках нервно теребил часы.
Издали гора казалась сплошным ледяным массивом, на котором росли редкие ели. После неё железная дорога делилась на две части: одна вела на юго-запад, к Киону, другая — к восточным городам. Хотя был ещё один участок — недостроенный, ведущий на юг. Его протянули всего на несколько километров и забросили, лишившись финансовой поддержки.
Без пяти минут восемь. Поезд вошёл в тоннель по расписанию. На вагон опустилась тьма, разгоняемая только янтарным светом ламп.
Попутчик закрыл глаза, уснув, хотя руки лежали на столе, словно даже в дрёме он был готов отразить удар. Отлично, вовремя.
Девушка за фортепиано продолжала играть, и мелодия показалась напряжённой, хотя ноты были те же. Голоса людей стали тише, они нетерпеливо вглядывались в окна, ожидая, что тьма скоро кончится.
Рена опустила руки под стол. Пора вспомнить, чему её учили в Ордене — не про фокусы со светом и иллюзиями, а про настоящие знания, которые берегли и защищали. И пусть было дано обещание не касаться этой области — встреча с ней привела к смертям, к больнице, — но ради Раза, даже ради Найдера надо было… Нет, лучше сказать, что ради себя — закончить дело и уехать.
Она сосредоточилась на переносице, рассеивая взгляд. Мир поплыл, а затем его наполнило золото. Нити магии опутывали мир, ласково отзывались на каждое движение и, переплетаясь с волей и желаниями мага, выполняли действие.
В Ордене их сравнивали со струнами, которые выдавали мелодию в ответ на касания пальцами, но после больницы Рена перестала замечать красоту золотых нитей, похожих на кружево. Теперь магия казалась диким зверем: будешь кормить его — приласкается, перестанешь — растерзает. Но, в отличие от Раза, она дружила с этим зверем, и теперь он должен был помочь.
Продолжая держать руки под столом, Рена выставила указательные и средние пальцы и провела ими сверху вниз, осторожно касаясь двух нитей. Ладони отозвались приятным покалыванием. Затем она согнула пальцы, будто цепляла крючком. Она так вглядывалась, что начало казаться — это не нити, а канаты, и сама она балансирует на них над пропастью.
— А сколько длится тоннель? — послышался робкий женский голосок.
— Вроде уже должен был кончиться, — ответил её спутник, и люди взволнованно зашептались.
— Почему тогда до сих пор темно?
Рена посмотрела на часы. Ещё несколько минут — скоро железнодорожный пункт, на котором начинается работа Найдера и Джо, надо только дотянуть до него.
Девушка сжала кулаки. Ладони обдало жаром — уже не приятным теплом, а изматывающим, из-за которого хотелось крепко сжимать зубы, держась.
Рейн Л-Арджан тихим голосом сказал:
— Руки на стол. Не заставляйте меня пожалеть, что я достал вас из сугроба.
То ли он не спал вовсе, то ли проснулся от голосов — над столом показалось дуло револьвера, прикрытое рукавом. Попутчик смотрел не на неё, а на зеркало. Рена сидела точно напротив, и её сложенные руки были хорошо видны в свете ламп.
Девушка не шелохнулась. Если она разожмёт пальцы, тёмная пелена спадёт. Нужно продержаться всего несколько минут — целую вечность, если сидишь под прицелом.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Не заставляйте меня пожалеть, что я села к вам. Я не хочу причинить никому вреда.
— А вы попробуйте. Нет, руки заняты? Я не первый раз еду из Норта в Кион и знаю, сколько длится туннель. Но светло не стало, а вы никак не разжимаете пальцы.
Рена медленно положила руки на стол, но ладоней не расцепила.
— Ладно. Значит, не скажете, что вам надо? — в голосе попутчика послышалась угроза.
Рена почувствовал, как колена коснулось что-то острое. Вторая рука Л-Арджана опустилась под стол, а он сам наклонился над ним.
— Бедро заживёт, голень заживёт, но если травмировать колено, вы будете хромать всю жизнь. Я ударю через двадцать секунд, если вы не ответите. Так что вам надо?
Поезд начал замедляться. Рена бросила на часы взгляд. Всё по расписанию. Только вот строчки «угрозы попутчика» в ней не было.
— Хорошо, хорошо, я всё скажу, уберите нож, — она попыталась сделать голос дрожащим, но пальцы не разжала. — Я…
Распахнулась дверь. Раз крикнул:
— Даны, на поезд напали грабители, скорее, все в первый вагон!
Рена расслабила руки и, выдохнув, прижилась к спинке кресла. Хотелось забраться на него с ногами, забиться в самый угол и посидеть так с закрытыми глазами, отдыхая. Тьма начала исчезать, возвращая светлый ясный день.