Всё в точности повторилось: он прошёл до конца вагона, как из кондукторской вышел мужчина и попросил показать билет.
— Да, конечно, — ответил Раз, стараясь держаться с самым скромным видом. — Дан, у меня есть одно щекотливое дело. Может ли мы пройти к вам и поговорить?
— Да, дан, заходите, — удивлённо откликнулся мужчина и первым пропустил Раза внутрь.
Деревянная скамья, стол, на котором лежали список пассажиров вагона и расписание поезда — вот и всё.
— Что у вас случилось, дан?
— Пожалуйста, закройте дверь, мои слова никто не должен услышать, — Раз проговорил ещё более взволнованно и метнул на проход нервный взгляд.
Кондуктор повернулся к двери. Достав из-под жилета револьвер, Раз рукоятью ударил мужчину по голове и подхватил обмякшее тело. Эта туша весила, наверное, килограмм на двадцать больше, и Раз с пыхтением затащил его на скамью, стараясь делать как можно меньше шума.
Он стянул с мужчины мундир, с себя — жилет и торопливо надел поверх рубашки. Форма неопрятно повисла. Раз нацепил сверху портупею, кое-как подогнав размер кителя под себя, и поправил нож железнодорожника. Их, видимо, так и не научили пользоваться оружием, а ему пригодится.
Раз достал из кармана короткую эластичную верёвку, привязал кондуктора за руки к ножке стола. Тот слабо замотал головой и замычал. Раз запихнул ему в рот край жилета.
«Десять, одиннадцать, двенадцать…»
Готово. Он вот-вот встретится с братом, загонит его в угол, чтобы отобрать «дело всей жизни», потом… Что потом, Раз до сих пор не знал. Убьёт? Заберёт, чтобы пытать, как пытали в больнице? Разные варианты сменялись, постоянно вырывая место друг у друга и убеждая, что именно они должны стать реальностью.
Раз скользнул взглядом по расписанию — ровные ряды часов и минут успокоили разгорячённые мысли. Семь тридцать, Киал — эту точку они миновали. К часу сорока ночи поезд прибудет в Кион, но их на этом поезде уже быть не должно.
Одну руку держа в кармане и перебирая игральные кости, Раз перешёл в ресторан. Шесть столов по одну сторону, четыре по другую и ещё несколько мест у стойки. Рена сидела с каким-то мужчиной, и оба молчаливо отвернулись к окну.
Раз повыше поднял ворот мундира, чтобы как-то прикрыть лицо, хотя на него никто не обратил внимание — работники были заняты напитками и капризами гостей. Он сделал шаг вперёд и встретился взглядом с Фебом. Парень округлил зелёные глаза и стал активно шевелить бровями.
Но разве это требовалось? Как мог Раз не узнать брата, даже если тот сидел спиной, даже если с их последней встречи прошло целых шесть лет?
Тёмные волосы, казалось, стали ещё темнее, превратившись в смоль. На Лаэрте был строгий серый пиджак, который подчёркивал его высокую, худощавую фигуру. «Обернись!» — Раз едва не закричал.
Он, не мигая, до боли, до рези в глазах вглядывался в темноволосую макушку, а рука в кармане всё крепче сжимала кости, так что ногти впились в ладони, а кисть свело от боли.
Между ними всего десяток метров. Всего каких-то десять проклятых метров отделяло его от брата, которого он так страстно, до исступления мечтал увидеть и отомстить за предательство. Раз долго лелеял эту мысль, пока таблетки не дали ей забыться, но чувства вернулись — с новой силой, с новым огнём, который отчаянно просился вырваться наружу. Сжечь этого ублюдка, задушить, разорвать, разложить на молекулы… Рука сама потянулась к револьверу. Один выстрел — и в голове зияет дыра. Льётся кровь, а эти проклятые мозги, такие умные, такие находчивые, размазаны по стенке.
«Сто миллионов девятьсот восемьдесят три тысячи четыреста шестьдесят семь, сто миллионов девятьсот восемьдесят три тысячи четыреста шестьдесят восемь…»
Но Лаэрт сидел не у стены. Да и от выстрела из такого револьвера голова не разлеталась ошмётками, так пусть подождёт своего часа. Тем более, до него осталось всего несколько минут. На лице появилась кривая ухмылка, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, как скалился зверь — плотоядным, но счастливым оскалом.
«Миллион один, миллион два, миллион три…» — мысли, описав кривой круг, вернулись в родной спокойный угол. Расправив плечи, Раз подошёл к Рене и проговорил:
— Вы обронили, дана.
Взгляд девушки остался беспристрастным: она ждала его и на самом деле вздохнула с облегчением или жалела, что всё идёт по плану, и ей придётся использовать магию?
Раз наклонился к полу и шевельнул бедром так, что часы выпали из кармана ему в руку. Он положил их на стол перед Реной, и она рассмеялась красивым мелодичным смехом.
«Надо проверить», — парень мысленно повторил её ответ. Так. Рена была четвёркой — строгой, устойчивой, любящей порядок. Каждое её слово было сказано не просто так и даже каждый жест нёс свой смысл. Особенно в такой ситуации.