— Если ты не хочешь, чтобы я помогла тебе, хорошо. Я тоже устала от этого и не буду больше тянуться туда, где я не нужна. Пусть сегодняшнее утро станет последним, когда мы говорим, как в прошлом. И если и после ты скажешь, что делаешь правильный выбор, я больше ни разу не напомню, договорились?
— Рена, не надо.
— Ты помнишь стулья?
Раз не сдержал улыбки, а все числа так легко и покорно отступили, давая место старому воспоминанию — одному из редких хороших.
Гайлат Шидар, выбрав его для эксперимента, вывез Раза в лес, где магия могла действовать, не причиняя вреда людям и зданиям — не как в поезде. Тогда парень был так сломлен, что даже не думал о возможности сбежать — не верил, что сможет снова жить, как человек.
После его, Рену и ещё несколько подопытных заставили принять новые таблетки и использовать магию, чтобы проверить их действие. Они сидели в большом зале под надзором врачей и охраны, и всё вокруг сияло, гремело, меняло формы, горело пламенем, цвело самыми красивыми цветами.
И Раз, едва умея контролировать магию, смог только наклонить стулья — свой и девчонки напротив, — как если бы они решили покачаться на них. Шидар тогда громко усмехнулся. Он думал, они упадут. Не упали, а тот доверчивый взгляд незнакомки дал силы разбить эти же стулья о головы двух ближайших охранников. После было больно, очень. Но эту боль Раз выбрал сам и принял её даже с гордостью. И выбирал бы вновь, никогда не поступив иначе.
— Помню. Ирма, превратившаяся в лисицу, выглядела интереснее, — Раз улыбнулся.
— Зато потом, в столовой, ты со своего стола по воздуху отправил мне яблоко, помнишь? Я ничему не радовалась так в жизни, кажется!
Раз снова улыбнулся, уже смущённо. Глупости всё это, конечно. Они вели себя так наивно, а ещё — опасно. Если бы Шидар не был столь увлечённым, он бы увидел, какой риск навлекает на больницу своим экспериментом.
Впрочем, опыты быстро остановили, всех участников посадили на старые таблетки. Но тот короткий миг свободы вернул волю, и Раз уже отказался возвращаться к прежней жизни. Дождавшись момента, он ушёл вместе с Реной, оставив за собой пепелище.
— Ты ведь знаешь, что Шидар ещё жив?
Рена округлила глаза.
— Нет, я думала, он сгорел вместе с остальными.
— Он тогда уехал, потому-то у нас и появился шанс. Без него в первую же субботу врачи разошлись по домам, а охрана засела за картами. Сколькие тогда погибли, как думаешь? Человек триста?
— Неважно, Раз. Одним ты отомстил за мучения, других — освободил. Все, кто попадают в больницу, обречены. Вспомни, сколькие покончили там с собой. Я не знаю, как ты выдержал три года.
— А выдержал ли? — ехидный вопрос сам сорвался с губ.
Конечно, нет. Он вопил и молил о свободе. А когда и слов не осталось — скулил, как собачонка, лишь бы боль прекратилась. Но она всё не заканчивалась, и он умер — так казалось. Какая-то тень Кираза вернулась с началом экспериментов Гайлата. Но и она не смогла долго прожить, окончательно сдалась и уступила место тому, у кого не было чувств, а значит, кто не мог испывать боль — любую.
— Тебе решать, Раз, тебе.
Вместо ответа парень покрутил в пальцах игральную кость, старательно избегая смотреть на грань с четвёркой. Всё, что он решил, это что тот, кто повинен в боли, скоро сам узнаёт её.
Рена, обхватив чашку с кофе обеими руками, поспешила сменить тему:
— А мы ведь с тобой почти не говорили о магии. Что ты о ней слышал?
Раз пожал плечами:
— Не так много. Сама знаешь, что больничные не могли научиться — нет уже учителей. Только ты была другой. Я помню твои слова: нити магии пронизывают весь мир, нужно уметь их видеть, касаться, складывая руки определённым образом, и всё такое.
— Да, но я хотела сказать про другое. Нас учили истории магии. Таких, как ты, называли делателями. Вы не просто двигаете предметы — это хаотичное проявление силы. Если её упорядочить, вы сможете изменять саму суть вещей. Это как быть кузнецом или гончаром, но уметь из любых материалов создавать что угодно. Ты же сам видел, что было в поезде: нож будто превратился в жидкость и стёк с руки.
Раз заинтересованно посмотрел на девушку. О магии они действительно говорили нечасто. Сила не дала им ничего хорошего, и обсуждать её просто не хотелось. Хотя, если бы не она, с Реной могло случиться что угодно. И если бы не она, поезд бы не взорвался.
— Это здорово, но я принял решение: я ни за что не вернусь к магии. Даже чтобы отомстить Лаэрту. Он не стоит новой боли, а то, что ему полагается, он и так с лихвой получит. Хватит с меня магии. Я не хочу.