— А что, вы изобрели что-то путное?
Лаэрт провёл пальцем поверхности стола из белого мутного стекла, словно рисовал какую-то фигуру.
— Как вас зовут, дана? Откуда вы?
— Рена Рейтмир, — ответила девушка и тут же прикусила язык.
Раньше это имя было вызовом родителям — она хотела, чтобы они узнали, чем она занимается, и поняли, что это из-за них — из-за одинокого детства, из-за продажи в Орден, из-за непонимания. Но доказывать было больше некому и нечего. Наоборот, теперь стоило подумать о предосторожности. Первый же шаг провален.
— Я из Норта, — призналась девушка — короткое имя и длинная фамилия всё равно указывали на происхождение. — Последний год я путешествовала, но сейчас возвращаюсь домой.
Мужчина кивнул:
— Меня зовут Лаэрт Адван.
Он посмотрел так, что Рена не сдержала смеха:
— Я должна была это знать?
На секунду, на какую-то крошечную секунду, он опять посмотрел тем пожирающим взглядом — как хитрый лис, как охотник, как ублюдок, каким его рисовали. Но вот он улыбнулся и снова превратился в одинокого печального мужчину.
— Я счастлив, что вы меня не знаете, — показалось, или в его словах действительно слышалась насмешка? — Если бы вы обо мне слышали, я бы тут же ушёл.
Рена продолжала держать на лице игривую улыбку, но внутри было неспокойно. Они никак не могла понять, чего в Лаэрте больше, какой он на самом деле и насколько его стоит опасаться. Но ничего, на каждого хищника есть свой охотник, как говорил Раз.
— Что же с вами не так, дан Адван?
Лаэрт пригубил шампанское и сразу поставил бокал на стол, отвернувшись к окну.
— Дело не во мне, дана Рейтмир. Но разве это важно? Расскажите, где вы были во время путешествий?
— Я проехала весь запад Арлии, вплоть до Драконовых гор.
Она не соврала — перед выпуском ученики отправлялись в путешествие. На словах это делали для того, чтобы они могли набраться опыта, помочь людям своей магией. На деле, их возили, как цирковых собачек, и показывали, чтобы поддержать легенду о всесильном Ордене. Но не было никакого всесильного Ордена — только сборище лизоблюдов и шлюх, выпрашивающих деньги у правителей городов. Пока люди видели в служителях «свет», те всё больше склонялись к мраку.
— Я был в Норте и, кажется, слышал о вашей семье, — Лаэрт задумался.
Рена поспешила сказать:
— Это неважно. Хочу знать, что вы изобрели! — в голосе послышался каприз. Она положила руки перед собой и наклонилась к Лаэрту.
— Вы что же, интересуетесь наукой, дана Рейтмир?
— С сегодняшнего дня начала.
Лаэрт снял пиджак и остался в рубашке и строгом чёрном жилете, чем ещё больше напомнил Раза. Хотелось увидеть братьев вместе, но в то же время мысль об этой встрече пугала — для друга она могла стоить очень многого.
— Если послушаете на улицах, это я изобрёл всё, что появилось за последние три года. На самом же деле, я только создал мазь от ожогов, основу вакцины от холеры — доработал её другой — и под руководством дана Ольтера участвовал в изобретении целлулоида.
Учёному действительно приписывали с десяток новых изобретений за каждый сезон. Если это не было правдой, то что ещё могло оказаться слухами? Может, и всё их дело — сплошная ложь?
— Почему тогда вам приписывают так многое?
Мужчина пожал плечами:
— Обо мне вообще любят поболтать. Наверное, гильдия пытается купить меня народной любовью. Слухи об открытиях дают признание и известность. Многие подсаживаются на них, словно на наркотики, и уже не могут отказаться, а вместе с ними — от гильдии.
Рена изобразила на лице возмущение:
— Вас послушать, так гильдия — это зло. Почему тогда вы не уйдёте?
— Это невозможно. Вступление в гильдию означает пожизненное членство. Когда я соглашался, я был глуп, мне льстило, что меня позвали назад. Но это ничего не дало. Даже финансируют у нас лишь ту работу, которую одобрит научный совет.
— Почему вы об этом говорите? Вы не боитесь, что за это… Не знаю, что может гильдия?
— Мне нечего терять.
Рена передёрнула плечами. Слишком, слишком похоже на голос Раза.
— … Я не боюсь. Может быть, меня выгонят вновь за такие слова? С другой стороны, без членства в гильдии министры никогда не примут меня, и если я захочу представить свою работу, о ней не узнают. А я готовлю то, что требует внимания.
Взгляд Рены сделался жалостливым. Да Лаэрт специально напрашивался! Наверное, и не было на самом деле того хитреца, готового на всё — такой образ появился в результате слухов. Был только потерянный одинокий мужчина. Это стало видно с первой же минуты, и…