— Кто вы? — Шидар тяжело опустился в кресло напротив, продолжая крепко сжимать в руках портфель.
— Один из бывших пациентов. Наверное, будет нетрудно вспомнить. Сколько их, таких бывших? Никто ведь не вылечивается, верно?
— Кираз Адван? — врач выпустил портфель, и тот со стуком упал на пол.
Раз передёрнул плечами — чужое имя, не его. Оно казалось смешным и одновременно неприятным, точно за ним и правда прятался другой человек, с которым не хотелось иметь никакого дела.
— Что тебе нужно? Ты пришёл меня убить?
— А есть за что, всё-таки? Вы признаёте, что ваше «лечение» на самом деле мучение?
Надо привести разговор к Лаэрту — Раз помнил это, но не мог. Воспоминания накатили с новой силой, и за холодным тоном прятались страх и ощущение бессилия, каких он давно не испытывал. Наверное, с тех самых пор. Раз знал, что ничего, ничего уже Шидар не может сделать, сила на его стороне, но оставаться спокойным не получалось, каким бы длинным не был ряд чисел, призываемый в голове.
— Нет, магия — это болезнь! — Гайлат вернул себе уверенность и заговорил быстрым фанатичным тоном: — Да, лекарства от неё, которое даст стопроцентный результат, пока нет, но мы не должны сдаваться. С каждым годом медицина уходит всё дальше, и как мы изобрели вакцину от холеры или оспы, так и от магии скоро не останется и следа.
— Почему? А что если использовать её на благо людей?
Это вовсе не было важно, но Разу яро хотелось поспорить с Гайлатом. Сейчас он видел в нём и бывшего мучителя, и Лаэрта, и всех сумасшедших учёных Киона, от которых шла не помощь — разрушения.
— Нельзя отрицать, что в умелых руках магия может стать мощным инструментом, способным изменить нашу жизнь к лучшему, — голос Шидара звучал всё более уверенно. Он поправил очки и продолжил: — Но также она может погубить всё. Триста лет назад из-за магов в мире появились демоны — неразумные твари, ведомые одной лишь жестокостью. Весь человеческий род оказался на краю гибели. И, к сожалению, это не единственный случай. Людям не нужна столь великая сила — медленно, но мы дойдём к лучшему будущему без её возможностей.
— Но и любой механизм может взорваться, почему тогда от технического прогресса мы не отказываемся?
— Вы заблуждаетесь, юноша. Это малые жертвы. Изобретения не способны уничтожить целый город или целый народ, в отличие от магии.
— Пока. А через десять, пятьдесят или сто лет? Уже сейчас существуют бомбы, способные снести дома в радиусе целого километра, что будет дальше?
— Человечество никогда не дойдёт до…
Раз так посмотрел на Гайлата, что тот резко замолчал. Не стоит, просто не стоит. Надо вспомнить, зачем он пришёл. Нельзя трогать вопросы, на которые не найти ответа. Даже если ты сам однажды стал «малой жертвой» — всё равно правых нет и не будет.
— Неважно, развиваем мы магию или технику — вопрос, как меняемся мы сами, — Раз сжал в кармане футляр с таблетками и с усилием произнёс: — Вы читали моё дело. Расскажите.
Гайлат покосился на массивные часы в стеклянном корпусе, которые стояли на столе, отделявшим его от Раза. Что, ждал кого-то? Или торопил стрелки, чтобы незваный гость скорее ушёл?
— Что рассказать? — Гайлат не поднял взгляда.
— Всё с самого начала. Как я оказался в больнице?
— Поступил сигнал об использовании магии от Лаэрта Адвана.
Раз выпустил футляр и громко выдохнул. На несколько секунд он прикрыл глаза, вспоминая облик брата. Как же хорошо помнился момент, когда Лаэрту сказали: «Город станет спокойнее благодаря вам».
— Он объяснил, как у меня появилась магия?
— Нет, — на вытянутом лице Гайлата отразился интерес. — Ты тоже не сообщил о первом взаимодействии с магией. Может быть…
— Заткнись, — бросил Раз, положив ногу на ногу. — Может быть, расскажу сейчас, да? Ты не врач, а я не пациент. Мне плевать на любые законы и правила приличия, я тебя прикончу, если ты не скажешь всё, что знаешь. И поверь, это будет также больно, как ломка, которую я пережил из-за тебя.
Шидар побледнел, губы задрожали.
— Про что я должен рассказать? — он вцепился в подлокотники.
— Про моего брата.
— Я… Я… Я… — начал Гайлат, сделал глубокий вдох, и пусть руки по-прежнему нервно теребили накидку на кресле, голос зазвучал спокойнее: — Я видел в твоём деле, что Лаэрт Адван приезжал с визитами, но ему отказывали в посещении, так как разговоры о семье вызывали у тебя агрессию. Это могло сказаться на качестве лечения, и было принято решение оградить вас от встреч до конца программы.