Шутов пожевал губы.
— М-м-м… И куда побежим?
— А какие страны не выдают преступников из России?
Шутов отстегнул ремень безопасности.
— Ну, в американских фильмах все бегут в Мексику. Нам тогда надо… э-э-э…
— В Казахстан? — пришел на помощь Покровский.
— Да, в Казахстане, наверное, прикольно. Чуйская долина, кумыс, казашки, лошади… Что там еще интересного?
— Байконур.
— Пустыни и степи. А еще там много казахов. — Шутов покачал головой. — Только у меня старенькая мама. У нее совсем плохо со здоровьем. Кроме меня, ей некому будет помогать. На свою пенсию она не выживет.
— А у моих фермерское хозяйство, — сказал Покровский. — Если засуха или неурожай — на следующий год им не на что нанять работников, и приходится рассчитывать только на семью. А пахать нужно от рассвета до заката. Без меня им будет очень тяжело.
— У моих тоже дела не очень, — признался Глебов. — Батя с мамой так радовались, когда узнали, что я поступил. Еще бы, первый в семье, кто получит высшее. Наверное, гордятся мной, ходят там у себя с важным видом. А если соседи узнают, чем я здесь занимался и за что меня разыскивают полицаи… черт, эти деревенские бабки не дадут им покоя. Обязательно доведут мать до больницы. А у нее слабое сердце, с самого рождения сидит на нитроглицерине. — Отстегнув ремень, он схватил с торпеды маску. — Нет, никуда не побегу.
— Я тоже, — решил Шутов.
— И я, — присоединился Покровский.
Надев маски, троица осторожно пробиралась вдоль забора, прислушиваясь к звукам глубокой ночи — где-то вдалеке гавкала собака, тихо шелестели тревожимые ветром кусты на обочине, под ногами чавкала грязь. Окна домов, окружающих особняк Синявкина, были темны, ставни некоторых, покинутых в связи с приближающейся зимой, — закрыты и заколочены.
Вглядываясь в сточную канаву, сразу за которой стоял забор, Глебов поудобнее перехватил монтировку и сдавленным от напряжения голосом пробормотал:
— Ну, и где эта дырка?
— Вдруг ее уже заделали? — прошептал Шутов.
— А не проще позвонить в ворота? — спросил Покровский. — Он выйдет, и мы его… тук.
Обернувшись, парни уставились на скрытое маской лицо друга.
— Ты себя-то видел? — фыркнул Шутов. — Кто к тебе такому выйдет?
— Да, надо действовать наверняка, — решил Глебов. Заметив под забором зияющий черным провал, он тихо воскликнул: — О, нашел!
Спустившись в канаву, парни заглянули в довольно широкий и короткий туннель, прорытый в стене канавы прямо под фундаментом забора.
Присвистнув от удивления, Шутов произнес:
— Круто. Реально подкоп.
— Кто первый? — спросил Глебов.
Парни повернулись к Покровскому. Шутов велел:
— Гоша, вперед.
— Давай лучше ты.
— Ты больше всех накосячил — значит, тебе лезть первым.
— Да, Гоша, действуй, — кивнул Глебов.
Пробормотав что-то нечленораздельное, Покровский опустился на четвереньки и по пластунски полез в дырку. В туннеле исчезла его голова, за ней — плечи, таз. А после, когда из дырки остались торчать лишь ноги по колено, Покровский застрял. Подошвы лакированных до блеска туфель скользили по остаткам чахлой травы, вырывали из земли куски влажной почвы, но парень не продвигался вперед ни на сантиметр.
— Эй, у меня проблема, — наконец донесся сдавленный шепот. — Подтолкните меня, а?
— Ну как всегда, — обреченно вздохнул Шутов и, вместе с другом схватившись за торчащие из дырки ноги, попытался протолкнуть Гошу в туннель.
Однако сколько бы они ни возились, все было безрезультатно — Покровский застрял капитально.
— Толкайте сильней… — руководил шепотом с другой стороны забора Гоша. — Так… сильнее. Нет-нет, легче. Толкайте левую ногу. Нет, стойте! Больно!..
Провозившись минут пять, но так и не добившись спеха, запыхавшиеся Глебов с Шутовым уселись на край канавы и уставились на торчащие ноги.
— Вот боров, — раздраженно пробормотал Сергей.
— Слушай, Серега, я тут подумал. А что за собака могла вырыть такую здоровенную нору?
— Эй-эй-эй! — донесся из-за забора взволнованный голос Покровского. Его ноги задергались. — Парни, тащите меня обратно! Быстро! Парни! Эй-эй! Фу, отойди от меня, чудовище!..
В следующий миг ноги втянулись в туннель. Словно бы Гошу засосало внутрь вакуумом.
Тупо уставившись на дыру, из которой мгновение назад торчали ноги друга, Глебов ответил:
— Ну… вряд ли подкоп прорыла такса.
Переглянувшись, друзья кинулись на колени и оба попытались заглянуть в туннель, из которого не доносилось ни звука.