В конце концов их затруднения разрешил стук закрываемой наверху двери.
Переглянувшись, замершая было троица мгновенно пришла в движение — блюдца и ложки отправились в раковину, пакеты молока и сока — в холодильник. А Гоша ломанулся к приоткрытой двери туалета.
Схватив друга за шиворот, Глебов прошипел:
— Куда собрался?! Он первым делом пойдет в толчок! — Осмотревшись в поисках пути к спасению, Сергей увидел лишь один вариант — дверь сауны с круглым окошком. — Туда!
Ввалившись, шепотом ругаясь друг на друга, в тесную каморку, парни осторожно прикрыли за собой дверь и оказались в полной тьме. Спустя несколько секунд в окошко двери ударил свет — Синявкин зашел на кухню.
И мужчина не подозревали ни о трех названных гостях, притаившихся за дверью в паре метров от него, ни о уготовленной ему участи стать живым трупом и быть похищенным, ни даже о поджидавшем его в холодильнике сюрпризе. Для него это утро, начавшееся раньше, чем обычно, было всего лишь еще одним обыденным утром будничного осеннего дня.
Почесывая живот, Синявкин в одних спортивках прошлепал на кухню и, не глядя, хлопнул ладонью по стене, включив свет. Кинув взгляд на висящий на стене циферблат круглых часов, он поморщился: половина шестого утра, можно было еще спать и спать. Однако этой ночью не помогли даже вполне эффективные таблетки. Сначала покой потревожил пес, а потом почему-то возникло чувство смутной тревоги. Да и сновидения были далеки от обычных. Аркадий, хоть и коллекционировал холодное историческое оружие, никогда не испытывал интереса к литературе в жанре фэнтези, но этой ночью ему вдруг ни с того ни с сего начали сниться черные гоблины с топорами, мечами и саблями, которые строили против него страшный заговор и спорили о способе его казни, выбирая самый жестокий и циничный.
Этот-то дикий кошмар и заставил Синявкина проснуться задолго до звонка будильника. И прекрасно понимая, что заснуть больше не удастся, Аркадий поплелся на кухню.
После таблеток во рту было сухо, и первым делом он полез в холодильник, где взял пакет молока, отвинтил крышечку и, запрокинув голову, жадно опустошил его. Вкус у молока показался каким-то странным, но Аркадий не придал этому значения. Видимо, начало портиться, решил он, смял пустую упаковку и, открыв дверцу тумбочки под раковиной, бросил ее в мусорное ведро. Когда он закрывал дверцу, его внимание привлекли три грязных блюдца и ложки в раковине.
— Ну Зинаида Петровна! — сокрушенно пробормотал Синявкин. — Ну что такое? За что я вам только плачу? Молоко киснет, в раковине грязная посуда…
Обругав про себя обленившуюся домработницу, Синявкин снова полез в холодильник, как вдруг под подошвами его шлепанцев захрустел песок. Аркадий провел по полу ногой и понял, что ему не померещилось — пол был грязным, усыпан частичками песка и земли.
— Вашу маму, Зинаида Петровна. Это уже ни в какие ворота.
Синявкин взял из шкафчика швабру и совок принялся подметать пол. Когда он закончил сметать грязь и песок в одну кучку, он с удивлением обнаружил в ней несколько желтеньких круглых таблеток.
— Какого сегодня творится в этом доме? Мистика какая-то…
Краем глаза Синявкин заметил в темной прихожей движение теней. Но, обернувшись, он никого не обнаружил и решил, что ему показалось. Впрочем, он был полностью прав — ему действительно показалось, ибо всосавшиеся в слизистую желудка таблетки фенозепама уже начали воздействовать на мозг, потихоньку изменяя его сознание и восприятие окружающего мира.
Собрав грязь в совок и высыпав ее в мусорное ведро, Синявкин убрал в шкафчик швабру и совок, поставил на плиту сковородку, достал из холодильника четыре яйца и приступил к готовке нехитрого завтрака.
Только-только он успел посолить яичницу и накрыть сковородку крышкой, как периферическое зрение вновь уловило какое-то движение. Резко крутанув головой, Синявкин как и прежде не заметил ничего подозрительного, однако внутри него начало разгораться чувство беспокойства. А тело вдруг стало таким легким и немного непослушным, что Синявкин, не понимая, что с ним происходит, заволновался еще сильней.