— Даже одежды нормальной нет, — проворчал Синявкин. — Козлы… — Остановив свой выбор на строгих черных брюках и белой сорочке, он прикинул на себя их размер. Одежда была велика, причем намного, но в остальной он бы выглядел нелепо, словно школьник. Натягивая брюки, Аркадий покосился на замершего позади товарища. — Может, ты бросишь ножик, а? Как будто хочешь меня зарезать.
Давыдов заколебался. Если убивать Аркадия, то сейчас. Но… но Давыдов с пистолетом и без него были двумя разными людьми. Без пушки он был просто дерзким коммерсантом, прекрасно осознающим физическое превосходство других мужчин и старался не зарываться. С пистолетом же планка падала и он превращался в безжалостного, глумливого Кощея, не боящегося никого и ничего.
Пальцы крепче стиснули рукоять ножа. Цель была крайне удобной, если бить, то прямо сейчас… но в памяти все еще свежи воспоминания, как Аркадий, получив два серьезных ножевых ранения в потасовке в баре, легко и непринужденно раскидывает четверку бросающихся на него молодчиков.
— Аркаша, что будем решать?
— Пушка есть?
— Была. Теперь она у наших похитителей. Дома есть гладкоствол.
— Хреново. Три упырька с пушкой… могут и завалить. Придется сваливать и ехать за ружьем. — Аркадий, натягивая рубашку, кое-как застегнул пуговицы на слишком выпирающем животе.
Давыдов широко улыбнулся — вот вскоре и подвернется стопроцентная возможность избавиться от чересчур опасного и живучего кредитора. Нож против него ничто, зато когда в руках окажется дробовик… тут-то банкиру и конец.
Закатав рукава и подогнув штанины, Синявкин придирчиво осмотрел себя.
— Сойдет. Потом переоденусь. — Он заправил рубашку в брюки, поморщился. — Ща сгоняю в сортир и поедем.
Отыскав туалет и справив нужду, Синявкин зажег свет в ванной, открыл дверь и замер.
Икнув, возникший за спиной Давыдов обреченно спросил:
— Ну а это кто еще такая?
Сидящая на краю ванной Амира встрепенулась и задергалась.
— Что будем с ней делать? — поинтересовался Давыдов.
— Возьмем с собой.
— Аркаша, ты вправду собираешься таскать ее с нами?
— Не оставлять же ее этим уродам? Только представь, что они могут с ней сделать! У меня дочь ее возраста! Я себе не прощу, если с ней что-нибудь случится! — Подойдя к девушке, Синявкин аккуратно отодрал от ее лица скотч. — Так, только не бойся и не кричи, деточка. Мы тебе ничего не сделаем. Клянусь.
— Вы кто? — испуганно пискнула Амирова.
— Мы это… — Синявкин замялся, не зная, что бы такое ответить, чтобы девчонка, не закатила истерику.
— Полицейские, — пришел на помощь Давыдов. — Я майор Фурса, а он подполковник Кабанов.
— Так оно и есть, — восхитившись находчивостью друга, закивал Синявкин и дал волю воображению. Суровому в своей простоте. — Мы расследуем деятельность банды сатанистов. Свирепые подонки… Уже столько людей перебили и сожрали. Даже нас хотели пустить на консервы. Но ничего, недолго им осталось. Скоро мы их повяжем. — Отматывая скотч от запястий девушки, он нежным тоном произнес: — Так, девочка. Будь умницей и постарайся не задавать вопросов, чтобы не мешать нам. Просто знай, теперь все будет в порядке. Теперь ты в безопасности. Мы позаботимся о тебе…
Глава 30
Поймав машину и пообещав водиле расплатиться с ним попозже, «полицейские» и Амирова вскоре прибыли домой к Давыдову.
Оставив девушку в машине, мужчины поднялись на этаж.
Покопавшись в карманах, Давыдов сообщил:
— Они забрали мои ключи.
— Запасные есть?
— У домработницы. — Давыдов нашарил сотовый, который прикупил в пару тому, что выдал троице своих «исполнителей». — Сейчас разбужу.
— Отбой, Костя. — Синявкин дернул чуть приоткрытую дверь на себя. — Похоже, у тебя были гости.
Пройдя в прихожую, Давыдов включил свет. И издал горлом сдавленный хрип, ибо прямо под ногами уткнувшись лицом в пол валялся голый окровавленный мужчина.
Зависнув, некоторое время мужчины в ступоре пялились на тело, затем Аркадий спросил:
— Что это?
— Труп, — только и смог выдавить из себя обалдевший Давыдов.
— Я уже догадался, что это труп. Что он делает у тебя в квартире?
— Это очень сложный вопрос, Аркаша.
— Я правильно тебя понял: у тебя в прихожей валяется голый мертвый мужик, и ты не знаешь, что он тут делает?
— Когда я уходил из дома, здесь не было голого мертвого мужика.