— Уже что-то придумал? — обрадовался Гоша.
— Ничего я не придумал. Буду импровизировать.
Набрав единственный в книжке номер, Шутов приложил телефон к уху. Ответили очень быстро.
— А, ну привет, бандитики, — раздался наглый голос Давыдова.
— Кто звонит? — послышался приглушенный голос Синявкин. — Эти уроды? Дай сюда трубу!
— Девушка у вас? — в лоб спросил Шутов.
— У нас, у нас, — ответил Давыдов и тише, куда-то в сторону: — Аркаша, я сам поговорю с ними. Не лезь. — Голос снова стал громче. — Значит так, в семь утра будьте на пятьдесят первом километре московского шоссе. Там будет съезд. Проедете три километра по лесу и уведите старый домик. Будем ждать вас там. Вам ведь надо закончить вашу работу и подчистить все за собой, не так ли, бандитики? Сделаете все, и разбежимся по-хорошему. Если не придете, ну… всякое может случится. Из-под земли вас достану. Не я, так другие. Короче, вы меня поняли.
— Давыдов, что ты мутишь? — снова донесся голос Синявкина.
— Все, в семь утра на пятьдесят первом километре, — повторил Давыдов. — Не опаздывайте.
В трубке послышались короткие гудки отбоя.
Постукивая телефоном по ладони, Шутов мрачно сообщил:
— Парни, нам только что забили стрелку. И у меня такое чувство, что нас на ней будут жестоко мучить и убивать.
— Что с Аней?! — спросил взявший себя в руки Глебов.
— Говорит, что у них. Может, врет, может, нет. В любом случае, надо ехать и исправлять все наши косяки. Или Давыдов сам кончит банкира.
Глава 31
Александр Латихин, водитель, он же телохранитель Синявкина, был многом обязан своему шефу. Семь лет назад его, безработного инвалида-ветерана кавказской войны, буквально на улице подобрал незнакомый ему мужчина, когда он во время очередного приступа агрессии затеял драку с детьми гор и был арестован подоспевшим по вызову нарядом милиции. С появлением массивного мужчины представительской внешности, наблюдавшим за дракой и впоследствии отмазавшим его от ареста и неминуемого тюремного заключения, дела Латихина пошли в гору. Мужчина обеспечил его жильем, дал подъемные и так необходимую ему работу. Благодетель, святой — именно так думал Латихин о своем шефе и за него был готов убить любого. В связи с этим известие о том, что кто-то похитил и, возможно, пытал, его работодателя и близкого друга пробудило в Латихине давно уснувшую в нем ярость. Ведь если шефа не стало бы, что бы ему тогда пришлось делать? Куда податься контуженному ветерану без образования и с силиконовой, как настоящей, кистью-протезом? Снова жить на мизерную пенсию? Ну уж нет!
Преступники хотели не просто нажиться на его шефе, они, сами того не ведая, хотели вновь погрузить его, Латихина, в бездну отчаяния и нищеты. И за это они должны были поплатиться. Трем ублюдкам — никакой пощады!
— Простите меня, шеф, что нарушу ваш приказ, — прошептал Латихин и открыл дверь М5, заметив, как из подъезда дома выходят трое парней — двое обычной комплекции и один здоровяк.
Латихин на корточках, прячась за припаркованными вдоль пешеходной дорожки машинами, начал пробираться к замершей у скамейке при подъезде и что-то горячо обсуждавшей троице. До мужчины донеслись обрывки их разговора: оружие, банкир, стрелка, завалить, и в нем вновь вспыхнула всепоглощающая злость, какую он испытывал лишь во время боя. Убить, всех убить, сталью звенел в голове Латихина голос его покойного командира, и в этот раз ветеран был готов с превеликим удовольствием подчиниться этому приказу.
— Да постой ты! — Шутов держал Глебова за руку и не давал ему подойти к машине. — Мы не можем отправиться на стрелку без пушек! Нас же там просто убьют! На этот раз нам точно нужно оружие! Или ты надеешься, что банкир и Давыдов приедут на разборки с нами с пустыми руками?! Да они же должны думать, что мы реально очень опасные черти!
— Я согласен с рыжим, — кивнул Покровский.
— Вдобавок до семи утра у нас полно времени. Мы успеем что-нибудь раздобыть. И у нас уже есть пушка Давыдова.
Отцепившись от рыжего, Глебов поправил одежду и буркнул:
— Пушка есть, патронов нет. И вообще, мы не на войну собираемся. Наша задача спасти Аньку и банкира от Давыдова.
— Жаль только, что банкир не догадывается, что мы хотим его спасти, — ухмыльнулся Шутов. — Да и Анька тоже не алле, что на самом деле происходит.
— Чего ты лыбишься, гад? — заметив ухмылочку, почувствовал раздражение Глебов. — Все так запуталось только из-за твоих мега-гениальных идей.