Эрхия удивленно хлопнула ресницами. Теперь понятно, почему наставник пошел к Духовичкам: услуга за услугу.
— Он оставил инструкции?
— Конечно, — Лириус скривился. — "Не трогать без нужды, поить каждые два часа, и, если проснется — сразу звать". Как будто я сам не знаю. Но как он ей магический сосуд укреплял... это просто невероятно. Такого мастерства управления потоком я никогда не видел. — он замялся, подбирая слова, — Мне кажется, даже столичные лекари при императоре не все на такое способны. Жаль, ты не видела. Но ничего, когда она физически восстановится, Арно возобновит работу.
Эльф зевнул, прикрываясь рукавом, и неловко извинился.
— Ладно, иди спать. Я разберусь.
Когда дверь за Лириусом закрылась, эльфийка приступила к обязанностям. Сначала разложила окопник в сушильной комнате, аккуратно развешивая пучки трав на дубовых жердях. Затем собрала высушенные цветки сон-травы в небольшие банки и отнесла их вниз.
Спускаясь в главный зал, Эрхия машинально провела пальцем по полке у лестницы — пыли не было. Лириус, несмотря на усталость, успел и здесь прибраться. Длинный зачарованный дубовый шкаф вдоль стены блестел свежим воском, за его стеклянными дверцами аккуратно стояли готовые лекарства. Здесь, за резной перегородкой, они обычно принимали заказы от деревенских жителей, отдавали зелья и продавали готовые мази. Закончив с мелкими заданиями, эльфийка немного помедлила и направилась к больной.
На самом деле девушка сильно волновалась: с другими иномирцами они говорили вскользь, только и успевали, что лечить небольшие раны. Наставник лечил тяжелораненых несколько дней, но особо поговорить и посмотреть на них времени не было. Все запасы заканчивались с невероятной скоростью. Задача сварить новые зелья и отправить в дорогу легла на их плечи. Почти всю неделю они только этим и занимались: собирали ингредиенты, а потом тут же их использовали, чтобы начать заново.
Эрхия тихо отворила дверь. Комната встретила ее мягким полумраком. Узкий луч утреннего солнца пробивался сквозь щель в занавесках. На кровати под тяжелым одеялом лежала незнакомка — бледная, с повязкой на голове. Она лежала неподвижно, дыхание было спокойным.
А на подоконнике... эльфийка едва сдержала улыбку. Там, свернувшись в мохнатый комочек, спал Духовичок. Крошечное создание, умещающееся в ладонях. Полностью покрытый мягким мхом и кусочками коры. Его крохотные ручки-веточки были сложены на округлом животике, а около правого ушка трогательно торчала веточка с алыми ягодками. При каждом его вдохе ягодки мерцали, отбрасывая на стены танцующие блики.
Девушка замерла на пороге, боясь потревожить этот хрупкий покой. Впервые за неделю суматохи и бесконечных приготовлений в доме воцарилась настоящая тишина.
Тишина.
Она оглушила. После недели суеты и криков это было почти невыносимо.
Эльфийка стыдилась признаться себе, что произошедшее ее напугало. Ее семья, как и сама она, участвовала в восстановлении городов. Пусть их готовили к этому, они знают историю своего народа, ужасы войны, что пережили ее предки. И все же Эрхия никогда не думала, что увидит такое воочию. Ошметки трупов, запах гари, оторванные конечности. И наставник, который во всем этом ужасе выглядел так, словно находился на своем месте.
Из-за всей этой суматохи у нее не было времени задуматься о случившемся. До этого момента всё было движением — бегом, криками, дрожащими руками, сжимающими бинты, пока они не пропитывались кровью. Арно отдавал приказы, она выполняла, в панике совершенно не думая, не чувствуя, только делая, делая, делая, потому что иначе...
Но сейчас...
Сейчас не было ни криков, ни стонов. Ни запаха гари и железа. Только тихий шелест листьев за окном, мерное дыхание спящей девушки и крошечный Духовичок, посапывающий на подоконнике.
Губы задрожали, когда перед глазами снова всплыли те картины — не стирающиеся, не тускнеющие, будто выжженные раскаленным железом прямо в сознании.
Ошметки на ветвях деревьев.
Эти крики.
Ребенок... о, Боги, этот ребенок...
И вдруг — они умирали. Не просто "были ранены", не "нуждались в помощи". Они умирали.