— Мир на долгие годы охватил хаос, что призвал всех сплотиться. Ведь незавершенный ритуал, подобно открытой ране, отравляет мироздание. Искажения, которые вы видите в магии, — это последствия того дня, которые мы пожинаем до сих пор. Рано или поздно баланс мира придется восстанавливать. И кому-то из нас придется закончить то, что начали Певчие. Альянс продолжает искать способ справиться с этими разрушениями.
Лури́я эя Сент’а продолжил:
— Мы собрались здесь, чтобы отдать дань почтения. Чтобы засвидетельствовать: цена мира написана на этих стенах. — Он повернулся к группе нагов, стоявших в отдалении. — Первыми отдают дань те, кто по сей день несут наказание за содеянное.
Вперед вышли четверо нагов и нагайна. Проклятые Нораной****.
В Академии им не дозволено появляться в своей истинной ипостаси, и внешне они походили больше на людей. Их суть выдавало лишь более крепкое, мускулистое телосложение, раскосые змеиные глаза и пятна чешуи на скулах.
Они встали на колени перед статуей, как было принято у них в народе, выражая наивысшее почтение. Первым заговорил самый старший из них:
— Мы, проклясстые Нораной, несущщие ее проклятсстье в назззидание другимсс, от именисс своего народас признаем вину, — нааг протянул слова с явным акцентом, присущим змеелюдам. — Мы молимс, шштобы наши сстрадания стали удобрениемс для почвы, на которой вззрастет прочный мир.
Он коснулся лбом подножья статуи, и остальные последовали его примеру, слившись в единый хор:
— Мы поминимсс, мы помнимсс, мы помнимсс.
Когда наги отошли, Лур’ия обратился к остальным:
— В этот день, в этом зале, мы не только отдаём дань погибшим, — продолжил он, — мы подтверждаем нашу решимость не повторять ошибок прошлого. Мы все обязаны хранить память, что связывает нас с теми, кто ушел.
Толпа замерла в немом почтении. Дань памяти каждый отдавал на свой лад. Люди почтительно склоняли головы — просто и смиренно. Эльфы, чтящие чистоту линий, застывали в почти незаметном, но идеально выверенном поклоне, отводя взгляд в пол. Гномы сжимали у груди кулак, этим жестом показывая, что обнажают сердце. Даже фэйри, обычно пренебрегающие земными традициями, на мгновение касались пальцами виска в изящном жесте, означавшем «помню и вижу».
Весса склонила голову вместе со всеми. Как и в прошлый раз, неведомая тяжесть сдавила виски.
— Помните, — голос Лур`ии стал ещё тише, но от этого ещё весомее, — война начинается не с пролитой крови. Она не начинается с первого оскорбления, а с первой мысли о превосходстве одной расы над другой. С первого пренебрежения к чужой боли.
Ритуал подошел к концу. Толпа медленно и бесшумно начала расходиться, но гнетущее ощущение не отпускало. Оно въедалось в кожу тисками. Весса потянулась к вискам, где все еще пульсировала та самая тяжесть. Она не была частью их молитв, их церемонной скорби. Она была здесь чужой, и Зал Певчих безошибочно учуял это.
Где-то вдали, в сияющих залах Главного корпуса, уже готовился бал в честь поступивших. Но девушка мысленно уже вычеркивала его из своего вечера. Какая может быть пляска, когда каждый мускул ноет от усталости, а в ушах все еще стоит гнетущая тишина? Лучше уж провести остаток ночи с чашкой крепкого чая, чем притворяться, что церемония не вычерпала из нее все до капли. На то, чтобы стряхнуть с себя это липкое чувство чужого горя и вины, потребуется время.
*Имир - создательница мира Мирцания. В разных народах Творцов, создающих миры называют по-разному: Творцы, Демиурги, Боги, Высшие.
**Единый континент – главный и единственный материк. Раньше в Мирцании их было два: Поднебесная (размером с половину Единого континента) и Единый континент. Помимо них, третьим по размеру является остров Лангун, на котором находится Академия.
***средний рост певчих 2,5 метра. Рост самого высокого представителя достигал 3,2 метра.
****Норана - повелительница мира духов. Одна из подчиненных Имир, созданная следить за порядком в мире духов. Все души мира после смерти возвращаются к ней. Изредка вмешивается в дела смертных по своему усмотрению. Никто не имеет права тронуть проклятых ею, ибо считается, что они уже понесли самое страшное наказание. Норана жестока в своей справедливости.
Часть 7.
Стук каблуков Вессы по каменным плитам растворялся на фоне общего шума.
Шёл обеденный перерыв, и Академия напоминала разворошенный улей: студенты всех рас и факультетов спешили к столовой, громко переговариваясь, смеясь, размахивая свитками. Весса, пробираясь сквозь поток, изредка кивала знакомым.