— Вас беспокоят наши... недомолвки? — удивилась Весса.
Наставник посмотрел на неё как на идиотку. Весса молча ждала, чувствуя собственную неловкость.
Наконец он продолжил:
— У эльфов с чёрными магами борется Имперский Орден, у фэйри эта роль отведена клану Эмая. Побочная ветвь семьи Ли состоит там. В последнее время многие проявляют к Академии нездоровый интерес. Ни у какой из стран не должно быть преимущества в этих стенах. Любой стажёр из знатного рода, даже невольно, передаёт сведения домой. А у вас...
— …нет семьи, — иронично прервала его Весса и закатила глаза. — Никогда бы не подумала, что получу место благодаря происхождению.
Он остановился и повернулся к ней:
— Не паясничайте. Эя Нортель вели расследование о деятельности культа с момента образования ордена. Если кто-то действительно собирает сведения о новоприбывших, это тревожный знак. У борющихся с черными магами весьма своеобразное видение мира, который они стремятся защитить любой ценой.
Наставник сделал паузу, глядя куда-то поверх её плеча.
— До начала нового года этот юноша — наша головная боль. Огородите Лис`сата и не позволяйте ему совать нос, куда не следует.
Девушка задумчиво кивнула.
Они свернули в боковой коридор, где находился класс. Огромные окна, высокие, как врата, открывали вид на внутренние сады, где ветви магнолий, посеребрённые чарами, всё ещё светились после дождей. Воздух здесь пах чистотой и чем-то неуловимо старым, осевшим в стены.
У массивной двери, украшенной знаком факультета, наставник остановился. За дверью слышался ровный гул голосов — ритмичный, уравновешенный, без суеты.
Он толкнул створку, и голоса смолкли почти мгновенно.
В просторной аудитории царила идеальная симметрия: широкие окна, ровные ряды парт, мягкий свет, ложащийся на книги и хрустальные чернильницы. Явная работа нагов, любящих порядок во всем. Всего было двадцать учеников.
— Добрый день, — голос мужчины заполнил все пространство.
Несколько учеников едва заметно склонили головы в знак приветствия.
— Прежде чем мы начнём, — продолжил он, — я хочу представить вам вашего куратора. Госпожа Весса.
Он сделал шаг в сторону, давая ей выйти вперед.
— С этого дня она будет курировать вашу группу и сопровождать практические занятия, когда я занят. Все организационные вопросы, отчёты и координация — через неё.
Встретили ее, как и положено в Академии, безупречно. Ни удивления, ни одобрения, лишь вежливое внимание. Только несколько взглядов, быстрых и оценивающих, скользнули по ней, прежде чем ученики снова сосредоточились на преподавателе.
Фэйри повернулся к Весе и тихо добавил, только для неё:
— Остальное — за вами.
Мирён не стал задерживаться. Он кивнул группе и вышел.
Весса осталась перед классом. Несколько секунд стояла молча, позволяя всем налюбоваться.
— Ну что ж, — произнесла она, и голос её, к собственному удивлению, прозвучал уверенно, без излишней строгости. — Раз уж меня вам представили, начнём без лишних формальностей.
Ученики слушали спокойно, не перебивая, не переглядываясь. Так обычно слушают тех, кого ещё не знают, но готовы оценить.
— Хорошо, — сказала она, позволив себе легкую улыбку. — На сегодня у нас вводное занятие. Я объясню порядок, а затем мы перейдём к распределению задач.
Часть 8.
Весса сидела, откинувшись на спинку кресла, и наблюдала за новоприобретёнными учениками. Пока перья скрипели по пергаменту, у неё появилась возможность рассмотреть их получше. Её взгляд медленно скользил по рядам, выхватывая лица.
Среди двадцати учеников было тринадцать эльфов, шесть людей и, что удивительно, один фэйри. Удивительно это потому, что среди всех рас лучше всего подземному народу давалась магия нитей. Не то чтобы все они поголовно становились прядущими, но природная предрасположенность у них была велика. Ходила даже присказка, что иной ребёнок фэйри может сдать прядение на тройку, не открыв учебника.
Су Эн’мин Ка’Я*, видимо, был исключением — выходец из торговой семьи. Он сидел с прямой, почти деревянной спиной, и методично исписывал лист. Взгляд его, пустой и направленный куда-то сквозь бумагу, говорил о глубочайшем равнодушии. Казалось, он выполнял не тест, а унизительную повинность, терпя её лишь потому, что так было нужно. Ему, должно быть, было душно в этих стенах. Он чувствовал на себе косые взгляды — и презирал их, и презирал себя за то, что вынужден был здесь находиться.