Девушка стояла в центре, сжимая листы побелевшими пальцами, и неотрывно смотрела на арку, из которой только что выбежала. Слезы от пережитого ужаса покатились по щекам. Там никого не было. И никогда не было. Только тьма и синие огни. Она загнанно дышала, пытаясь понять, что это было. Чья-то неудачная шутка?
Дрожь в теле постепенно утихла. Это определенно была не галлюцинация, и на глупую шутку не похоже. Защитное заклинание не сработало, а оно всегда реагирует на угрозу, даже если сама она её не ощущает. Значит, то, что здесь было, опасности не представляло. Или не захотело нападать.
Она еще раз окинула взглядом коридор. Ничего. Но теперь девушка отчетливо понимала, что пустота эта обманчива. Что-то здесь было. Это что-то любит темноту и скрывается в её тени.
Девушка нащупала в кармане пропуск и сжала его, телепортируясь к себе. К черту этот архив, утром отнесет. Слишком много всего для одной ночи. Она сейчас вернется в комнату, закроет дверь, выпьет теплого чая и ляжет спать.
Резкая вспышка ослепила на мгновение. Весса бросила тесты на пол и закрыла дверь, судорожно накидывая несколько защитных заклинаний. Она хотела только одного: запереться и спрятаться. Подойдя к кровати, рухнула на нее и только после этого позволила себе закрыть глаза.
В ушах зазвенело, и ей почудились шаги. Она вздрогнула и села, понимая, что сегодня ей вряд ли удастся уснуть.
Весса села на подоконник и уставилась в тёмное окно. Некоторое время она просто смотрела в пустоту, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает, как сердце перестаёт колотиться о рёбра, как реальность возвращается на свои места.
Она обхватила колени руками и прижалась лбом к стеклу. Холод отрезвлял. Мысли, которые ещё минуту назад метались в панике, начинали укладываться.
Часть 10.
Рассвет ещё не наступил, но небо за окном уже начало светлеть, наливаясь густой, свинцовой синевой. Весса сидела на подоконнике и, подобрав ноги, смотрела в темноту, которая постепенно уступала место новому дню.
Тревога всё ещё не отступила. Страх свернулся тяжёлым комом, уютно разместившись в груди против воли.
Весса опустила взгляд на левую ногу. Медленно, боясь подтвердить свои самые страшные догадки, она задрала юбку, оголяя бедро. Кожа была чистой, бледной в слабом свете уходящей ночи. На первый взгляд ничего необычного.
Она провела ладонью, и пальцы сами собой сложились в заученный жест. Едва заметное движение, и под ладонью что-то дрогнуло. Кожа под пальцами начала светлеть, проступая неровным узором, будто кто-то выводил на ней письмена раскалённым железом.
Шрам.
Он был там, где и прежде, чуть выше колена, с внешней стороны бедра. Сотни крошечных, едва различимых кругов складывались в причудливый узор, переплетались, наслаивались друг на друга, образуя неровное, рваное кольцо. Метка горела оранжево-красным, и в этом свете было что-то от затухающих углей, от старой, не проходящей боли. Магия внутри неё пульсировала и переливалась, живя отдельной жизнью. Странно было носить в себе часть Тьмы.
Весса смотрела на метку и чувствовала, как воспоминания накрывают её с головой, утягивая в те дни, когда этот шрам только проявлялся. Тогда это была свежая, кровоточащая рана, а она сама, напуганной девчушкой, которую вытащили из леса, пропитанного гарью и смертью.
484-й год после Дня Единства.
Три месяца спустя после спасения Вессы.
В первые месяцы у Арно она просыпалась от собственного крика так часто, что перестала это замечать. Кошмары приходили каждую ночь, но дело было не в них. Дело было в том странном, клубящемся чувстве внутри, которое не давало ей покоя даже после пробуждения.
Боль. Не физическая, та давно утихла, оставив после себя лишь глухую, ноющую память. Другая. Из-за неё девушка часто ни на что не обращала внимания. Становилось безразлично, где она, с кем она. Словно что-то чужое, живое поселилось у неё под кожей и медленно, методично точило её изнутри.
Кошмары становились всё сильнее и отчётливее. Сначала она видела только вспышки, багровые пятна на внутренней стороне век, силуэты, тянущие руки. Потом сны обрели плоть и звук. Она слышала шёпот, переходящий в множество голосов, сливающихся в один.
В какой-то момент девушка начала думать, что сходит с ума. Мысли, которые раньше были собственными, вдруг стали чужими, навязанными и громкими. Они кричали в голове, спорили, наслаивались друг на друга. В них не было смысла, только ярость и какой-то древний, неестественный голод. Весса начала бояться засыпать. А потом и просыпаться, потому что это месиво из чужих мыслей не отпускало и наяву.