— И как долго это будет длиться?
— Несколько недель, может пара месяцев.
— А если она не приживётся?
— Не тешь себя надеждой, — отрезал мужчина, который видел такое не раз. — Это вопрос времени. А пока — не пытайся с ней бороться. Она уже часть тебя, прими это.
Они замолчали. Весса смотрела на свои руки и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоем кожи, пульсирует метка. И зачем она нужна только.
— Обычно метка не несёт в себе ничего опасного для тела, но вредит душевному здоровью. Она словно открытая рана, через которую просачивается всё самое тёмное, будь то страхи или сомнения. — продолжал Арно. — Это остаточный след соприкосновения с Тьмой. Если меченый будет достаточно близко, черномаг это почувствует и сможет найти.
Весса скривила лицо.
— Зачем?
— Разное бывает, — он пожал плечами. — Чаще всего просто потому, что Тьма не терпит тех, кто смог от неё уйти. Им в голову всё что угодно может прийти. Но такое маловероятно, — поспешил добавить мужчина. — Почти всегда призванных людей отправляют обратно в их миры. Да и встретить черномага непросто. Слишком много случайностей должно совпасть.
Он отложил очередной цветок и посмотрел на неё в упор.
— Но есть и другая сторона: метка хоть делает тебя уязвимой, но она же даёт тебе преимущество. Ты чувствуешь Тьму раньше, чем кто-либо другой. Это может спасти жизнь: твою или чью-то ещё.
— Вряд ли мне захочется попадать в такую ситуацию, — невесело отозвалась Весса. — Я хочу домой и только.
— Через полгода сможешь поехать в столицу, а там тебя переправят куда нужно. Обычно с таким не затягивают.
— Это радует.
Весса методично отделяла цветы, чувствуя нарастающую неловкость от молчания. Арно больше не говорил и, судя по всему, беседу продолжать не намеревался.
— А ты почему не спишь? — не выдержав тишины, спросила девушка.
Арно тихо рассмеялся: он уже десять минут наблюдал за чужими метаниями.
— Не спится.
— Почему?
Эльф тяжело вздохнул и нехотя ответил:
— Не одной тебе могут сниться кошмары.
Она хотела спросить ещё, но эльф покачал головой.
Отделенные соцветия на столе уже собрались в горку, и Весса встала из-за стола, чтобы принести из шкафа еще одну большую миску. Время от времени она помогала ребятам сортировать растения и уже неплохо ориентировалась в делах.
Так они просидели ещё два часа, пока не рассортировали староцвет. Весса не стала заводить новый разговор, чтобы прервать молчание, ему и не нужно было.
500 год после Дня Единства.
Настоящее время, комната Вессы.
Девушка сидела на подоконнике, но теперь уже не смотрела в пустоту. За окном начинал брезжить первый, едва уловимый свет. Она обхватила колени руками и думала.
Произошедшее в коридоре определённо было связано с Тьмой. Или с её проявлением. Ощущение приближающегося зла, такое же липкое, леденящее, она помнила слишком хорошо: в ночь призыва оно было таким же.
Вряд ли черномаг мог пробраться в Академию. Слишком сильны защитные чары. Однако он вполне мог быть на острове. Где-то там, за пределами академических стен. И оттуда, издалека, влиять на происходящее. Или притягивать то, что уже есть здесь.
Имперский Орден.
Мысль пришла неожиданно, но, чем дольше Весса её обдумывала, тем логичнее она казалась.
Возможно, Орден знает о том, что происходит на острове. И выслал Лиссата сюда специально. В конце концов, вряд ли членов Имперского ордена учат по программе Академии. Это бессмысленно. У них должна быть своя подготовка — более жёсткая, более специфическая. Может быть, он здесь не для того, чтобы учиться. Может, он должен что-то разузнать?
Она не знала, но теперь у неё было время подумать.
Весса перевела взгляд на окно. Там, на горизонте, где ночная тьма встречалась с утренним светом, занималась тонкая, розоватая полоска рассвета.
Воздух за стеклом казался свежим, прозрачным, обещающим новый день. Весса вдруг остро почувствовала, как ей нужно выйти из этих давящих стен. Вдохнуть солёный, холодный воздух. Пройтись по берегу, где ветер разгоняет мысли, где можно остаться одной с собой и тем, что случилось.
Часть 11.
Весса шла по кромке прибоя, оставляя за собой следы, которые тут же смывала волна. Ноги быстро промокли, а солёный ветер безжалостно растрепал волосы. Девушка с раздражением перевязала лезущие в лицо кудри лентой, закрепляя их в пучок на голове. Ветер здесь был более порывистый, и она невольно поёжилась.