— Ну так иди и подготовь койку. Хотя нет, — он недовольно цокнул и задержал на ученице взгляд, морщась. Эльф не терпел грязи. — Я сам, приведи себя в порядок, десять минут.
Девушка вспыхнула, но кивнула. Сказать, что с Арно было тяжело, — ничего не сказать. Пусть сегодня он и добрее обычного, но эта медлительность всегда её раздражала. Так и хотелось прикрикнуть, чтобы был быстрее.
«Великий лекарь, — мысленно фыркнула она, с силой расчёсывая волосы. — Великий бука».
Она ненавидела его за равнодушие, но ещё больше ненавидела себя за то, что понимала: без его холодного расчёта его бы уже не было в живых. Такие как он отстранялись от всего хорошего, что в них было, живя подобно каменным глыбам. Если нет сердца, то и не ранит ничего.
Эрхия быстро очистила себя с помощью магии и переоделась в чистую одежду в комнате, а если быть честнее, — каморке, отведённой специально для неё. Как-никак единственная ученица у его «преосвященства» Великого лекаря Арно Ромбарди.
Когда-то она только и мечтала попасть именно к нему. Выходец из великой династии, переживший войну, один из сильнейших среди магов и чародеев, оказался невыносимым эльфом. Не было в нём ни участия, ни интереса к чужой судьбе. Конечно, он видел мир ещё до начала войны, тяжело судить того, кто столько пережил… но это его безразличие временами жутко раздражает. Это далеко от её понимания. Словно то неживое спокойствие. Это ледяная, почти механическая невозмутимость, лишённая трепетности — его ничего не удивляет.
Да, он гений. Да, спасает жизни. Но если бы кто-то предложил ей пнуть этого эльфа — она бы, пожалуй, не сразу отказалась.
На вопрос «каков ваш наставник?» она бы сквозь зубы выдавила: «Невыносимый». Но добавила бы: «Лучший» — и ненавидела себя за эту честность.
— Я сказал десять минут, а не минувшее столетие, — ворчливо бросили за дверью, проходя мимо.
Эрхия с силой захлопнула дверцу шкафа, чтобы не сказать лишнего.
«Конечно, ведь это я виновата, что солнце встаёт не по расписанию», — язвительно подумала она, чувствуя, как дрожь бессонной ночи скручивает мышцы в тугой узел. Будто она не раздражена после пробежек по лесу. В последнее время каждый норовит показать ей свой характер и выместить на ней своё недовольство. Словно она виновата во всех бедах мира.
В коридоре грохотали котлы, а Лириус и Зейн привычно переругивались друг с другом, перемещая их. Стало быть, они на подхвате.
Арно уже ждал на месте.
Комната для лежачих встретила её тишиной. Она была небольшой: сюда вмещалась одноместная койка и тумбочка. Из небольшого окошка над кроватью проникал свет и свежий воздух. Здесь изредка оставались деревенские жители, когда сильно заболевали. Правда, таких было немного: при лекаре особо не разболеешься. Такой и мёртвеца на ноги поставит.
Наставник тем временем склонился над телом пришлой девушки и ощупывал её голову, хмурясь и бормоча под нос. Картина представлялась ужасная: одни синяки да гематомы. Он уже успел раздеть девушку до весьма странного нижнего белья. Эрхия на секунду отвлеклась, рассматривая тонкое переплетение кружев. Такого у простолюдинок не встретишь.
— На ней не работает исцеляющая магия, — ученица смочила марлю в тазике и подала её. — Все заклинания прошли сквозь тело, как через решето.
Арно перехватил тряпку и аккуратно начал оттирать кровь вокруг сломанного носа. Он сосредоточенно изучал каждый миллиметр головы, не отвлекаясь на разъяснения ученицы. Эрхия подробно описала события минувшей ночи и безуспешные попытки оказать первую помощь.
— Я очень расстроен тем, что вы не догадались сделать хоть что-то без магии, — наконец ответил мужчина.
Позади послышались сокрушительные вздохи. Эрхия обернулась: вот и остальные ученики подтянулись. Даже переодеться успели, какие молодцы.
Зейн устало опирался на дверной косяк, всеми силами стараясь устоять на ногах. Юноша был почти серым от усталости: всю ночь колдовал заклинания поиска. Он перехватил её взгляд и усмехнулся: «на себя бы посмотрела».
Девушка закатила глаза и приняла у Арно флаконы, расставляя в заученном порядке; магические браслеты на её руках позвякивали.