В девять лет Гай пошел, как полагалось, в Асгарт, а оттуда в Харроу. Директором школы в то время был его преподобие пребендарий Энтони Вуд, и я напомнила ему, что Гай — это шестое поколение Трентамов, которые посещают эту школу.
В Харроу Гай преуспевал в военной подготовке, став сержантом-майором на последнем году, а также на боксерском ринге, где он побил всех своих соперников, за исключением нигерийца Радли, которому, как я потом узнала, было далеко за двадцать.
Меня огорчило, что Гаю не удалось закончить школу с отличием. Причиной было то, что Гай занимался большим количеством других дел и это в конечном итоге навредило ему. Хотя я могла надеяться на более высокие результаты на выпускных экзаменах Гая, поскольку всегда считала, что он относится к тем детям, которых можно назвать умными от природы, а не от учебы. Несмотря на довольно предвзятый отзыв старшего воспитателя, предопределивший некоторые оценки на выпускных экзаменах, моему сыну все же удалось попасть в Сандхерст.
В академии Гай был одним из лучших слушателей и при этом находил время для продолжения занятий боксом, став чемпионом академии в среднем весе. Через два года, в июле 1916-го, он закончил академию в числе лучшей половины слушателей и был направлен в полк, где в прошлом служил его отец.
Я должна отметить, что Джеральд уволился из полка фузилеров после смерти своего отца, для того чтобы получить возможность вернуться в Беркшир и заняться семейными поместьями. Ко времени своей вынужденной отставки он имел временное звание полковника и считался наиболее вероятным претендентом на должность командира полка. Но обстоятельства сложились так, что эта должность досталась некоему Данверсу Гамильтону, который даже не служил в первом батальоне. Хотя я никогда не встречала этого джентльмена, некоторые на сослуживцев мужа считали такое назначение пародией на справедливость. Однако я была глубоко уверена, что Гай восстановит честь семьи и в свое время сам станет командиром полка.
Хотя Джеральд и не принимал непосредственного участия в первой мировой войне, он, тем не менее, служил своей стране в те тяжелые годы в качестве парламентария от Западного Беркшира — избирательного округа, который в середине прошлого столетия представлял от либеральной партии еще его дед. Он трижды переизбирался и усердно работал на свою партию, находясь в числе заднескамеечников и ясно дав понять, что не гонится за портфелем.
После зачисления на службу королеве Гай в звании второго лейтенанта был направлен в Олдершот, где продолжал готовиться к отправке в полк, воевавший на Западном фронте. Не прошло и года, как он получил свою вторую звездочку и был переведен в Эдинбург, где за несколько недель до отплытия во Францию получил назначение в пятый батальон.
Найджел тем временем только-только поступил в Харроу и пытался следовать по пути своего брата, но боюсь, однако, что с меньшим успехом. Так, в одни из нескончаемых каникул, которые в наше время устраиваются детям, он пожаловался мне, что его обижают. Я посоветовала ему быть мужчиной и помнить, что идет война. Мне также пришлось указать ему на то, что Гай никогда не поднимал шума в подобных случаях.
Я внимательно наблюдала за своими сыновьями в ту долгую зиму 1917-го и не могу сказать, что Гай, проводивший отпуск дома, был в восторге от общения с Найджелом. В действительности, он едва выносил его общество. Я постоянно твердила Найджелу, чтобы он стремился завоевать такое же уважение, каким пользовался его старший брат, но все заканчивалось тем, что Найджел убегал в сад и часами прятался там.
В то лето я посоветовала Гаю навестить во время отпуска своего деда в Йоркшире и даже отыскала в подарок ему первое издание книги «Песни невинности», которое он давно хотел иметь в своей коллекции. Возвратившись через неделю, Гай подтвердил, что даже Уильям Блейк не смог повлиять на отношение деда к отцу.
Как всякая мать, в тот ответственный период нашей истории я, естественно, беспокоилась о том, чтобы Гай достойно проявил себя перед лицом врага и с Божьей помощью вернулся бы домой целым и невредимым. Как оказалось, никакая мать не могла ждать большего от сына, какой бы требовательной она ни была. Думаю, что могу утверждать это, не боясь погрешить против истины.
Гай был произведен в капитаны в очень молодом возрасте, а после второго Марнского сражения был награжден Военным крестом. Те, кто читал приказ, считали, что Гай вполне мог бы быть представлен к кресту Виктории. Я едва сдерживала себя, чтобы не сказать, что любое такое представление должно подписываться полевым командиром, а поскольку таковым был некий Данверс Гамильтон, то и несправедливость тоже была очевидной.