— Мне это известно, мистер Трумпер. Но теперь я готов сойтись на гораздо более скромной цене…
— Три с половиной тысячи фунтов — таким было мое предложение, как вы, безусловно, помните.
— Вашим последним предложением было двенадцать тысяч, если я не ошибаюсь.
— Тактика, мистер Фотерджилл, и ничего больше. Я никогда не собирался платить двенадцать тысяч и думаю, что вам это хорошо известно.
— Но ваша жена давала пять с половиной тысяч фунтов, даже если забыть о ее последнем предложении.
— Я не могу отрицать этого, — я призвал на помощь свой акцент кокни. — Но, если бы вы когда-нибудь были женаты на такой женщине, вы бы отлично знали, почему мы в Ист-энде называем их «ходячими происшествиями».
— Я отдам салон за семь тысяч фунтов, — сказал он. — Но только вам.
— Вы отдадите его за пять тысяч, — ответил я, — любому, кто выложит такие денежки.
— Никогда, — выпалил Фотерджилл.
— Ручаюсь, что это произойдет через девять дней, но я скажу вам, что я намерен сделать. Я с уважением отнесусь к предложению, сделанному моей женой и составившему пять с половиной тысяч фунтов, что, признаюсь, является пределом, до которого правление разрешило нам подниматься, но только если вы к полуночи подготовите все необходимые бумаги мне на подпись. — Фотерджилл открыл рот, чтобы возмутиться. — Для вас, безусловно, — добавил я, прежде чем он начал протестовать, — это не составит труда. Ведь контракт валяется на вашем столе уже восемьдесят один день. Вам необходимо лишь заменить в нем фамилию и выбросить лишний нолик. Ну а теперь я, с вашего разрешения, пойду к своим покупателям.
— Со мной никогда не обращались столь беспардонным образом! — Фотерджилл в гневе вскочил на ноги и вылетел из помещения, оставив меня сидеть в одиночестве.
— В следующий раз в разговоре с ним придется чаще употреблять слово «пардон», — сказал я перевернутому ящику из-под апельсинов и пошел в торговый зал.
Дочитав Дэниелу очередную главу из «Алисы в Зазеркалье» и дождавшись, когда он уснет, я спустился вниз, чтобы поужинать вместе с Бекки. Пока она наливала мне в тарелку суп, я рассказал ей о разговоре с Фотерджиллом.
— Очень жаль, — такой была ее первая реакция. — Лучше бы он подошел сначала ко мне. Теперь мы можем навсегда потерять 1-й магазин, — с таким предчувствием она и отправилась спать. Выключая светильник, я подумал, что Бекки, возможно, права. Я уже начал дремать, когда у входной двери раздался звонок.
— Уже половина двенадцатого, — проговорила сквозь сон Бекки. — Кто это может быть?
— Человек, который понимает, что такое крайний срок, — предположил я, вновь включая светильник. Выбравшись из постели и накинув халат, я отправился открывать дверь.
— Милости прошу в мой кабинет, странствующий путник, — сказал я, поздоровавшись с Фотерджиллом.
— Спасибо, Чарли, — ответил он. Я же едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, пока убирал со стола учебник математики и освобождал себе доступ к ящику, где хранились платежные документы компании.
— Пять тысяч пятьсот, если я правильно помню, — проговорил я, отвинчивая колпачок у ручки и сверяясь с часами на камине. В одиннадцать тридцать семь я вручил Фотерджиллу чек на полную сумму в обмен на право владения 1-м магазином на Челси-террас.
Мы скрепили сделку рукопожатием, и я проводил бывшего аукциониста до выхода. Поднявшись по лестнице в спальню, я с удивлением обнаружил, что Бекки сидит за своим письменным столом.
— Чем это ты занимаешься? — потребовал я ответа.
— Пишу заявление об увольнении с работы у Сотби.
Том Арнольд стал с лупой обследовать салон еще за месяц до того, как в нем должна была появиться Бекки в качестве управляющего директора «Аукциона Трумперов по продаже предметов искусства». Он понимал, что я намерен быстро превратить наше новое приобретение во флагман империи Трумперов, даже несмотря на то, что, к неудовольствию Хадлоу, стоил он нам, как настоящий линкор.
Пятница 16 июля 1926 года стала для Бекки последним днем работы у Сотби. Следующим утром она вошла в салон Трумперов, бывшее владение Фотерджилла, чтобы возглавить работы по переоборудованию здания и освободить Тома Арнольда, который возвращался к своим обычным обязанностям. Она немедленно принялась приспосабливать подвал здания под хранилище, оставив главный торговый зал на первом этаже, а помещение для проведения аукционов — на втором.
Сама Бекки и ее команда специалистов должны были размещаться на третьем и четвертом этажах, в то время как на последнем, где раньше находилась квартира Фотерджилла, планировалось устроить кабинеты для администрации компании, выделив там же подходящую комнату для проведения собраний правления.