— Невилл Чемберлен не лоточник из Ист-энда, — сказала Бекки в ответ на это. — Он премьер-министр.
— Тем более жаль, — проворчал Чарли. — Потому что именно это произошло бы с Гитлером, покажи он свой нос в Уайтчапеле.
Тому Арнольду нечего было особенно докладывать по возвращении Чарли, но по тому, как в последующие дни на него посыпались приказы и идеи, он быстро почувствовал, какое влияние визит в Америку оказал на их председателя.
— Торговый комитет, — предупредил Арнольд председателя на собрании в понедельник утром, когда Чарли закончил превозносить в очередной раз американские достоинства, — всерьез толкует о том, что война с Германией может иметь пагубные последствия для бизнеса.
— Так оно и будет, — заверил Чарли, усаживаясь за свой стол. — Если потакать этому типу. Но в любом случае Германия не развяжет войну против кого бы то ни было из британских союзников — она не осмелится. Вряд ли они забыли тот урок, который мы преподали им в прошлый раз. Итак, какие еще проблемы стоят перед нами?
— Более приземленные, — ответил Том с другого конца стола. — Я так и не нашел подходящую кандидатуру на должность управляющего ювелирным магазином после ухода в отставку Джека Слейда.
— Поместите объявления в коммерческих журналах и дайте мне знать, когда появится подходящий человек. Что-нибудь еще?
— Да, с вами просит встречи мистер Бен Шуберт.
— И что он хочет?
— Он еврей, бежавший из Германии, однако причину, по которой ему необходимо видеть вас, назвать отказывается.
— Тогда назначьте ему время, когда он свяжется с вами в следующий раз.
— Но он уже сейчас сидит в вашей приемной.
— В приемной? — повторил Чарли недоверчиво.
— Да, он появляется каждое утро и сидит молча чуть ли не весь день.
— Разве вы не сказали ему, что я был в Америке?
— Сказал, — ответил Том. — Но это, похоже, не произвело на него никакого впечатления.
— «Печатью страдания отмечено все наше племя», — пробормотал Чарли. — Пригласите его войти.
На пороге кабинета появилась и замерла в ожидании сгорбленная фигурка усталого человека, лет которому, как показалось Чарли, было ненамного больше, чем ему самому. Чарли встал из-за стола и предложил ему кресло возле камина, прежде чем спросить о деле.
Шуберт объяснил Чарли, что он был вынужден бежать из Гамбурга вместе с женой и двумя дочерьми после того, как многие его друзья бесследно исчезли в концлагерях.
Рассказ Шуберта о пережитом среди нацистов Чарли слушал молча. Его бегство и описание происходящего в Германии как будто сошли со страниц романа Джона Бакана и были гораздо более яркими, чем любая из газетных публикаций за последние месяцы.
— Чем я могу помочь? — спросил Чарли, когда Шуберт закончил свое печальное повествование.
Беженец впервые улыбнулся, обнаружив два золотых зуба. Взяв стоявший рядом чемоданчик, он положил его на стол Чарли и медленно открыл крышку. Чарли увидел перед собой коллекцию бриллиантов и аметистов невиданной красоты. Некоторые из камней имели великолепные оправы. Затем, когда посетитель вынул дно, глазу открылась целая россыпь рубинов, топазов, алмазов, жемчуга и жадеитов, заполнявших чуть ли не весь чемоданчик.
— Это лишь маленькая частичка того дела, которое создавалось моим отцом, а до него его отцом и которое пришлось бросить. А теперь я должен продать и это, чтобы моя семья не умерла от голода.
— Так вы ювелир?
— Вот уже двадцать шесть лет, — ответил Шуберт.
— И сколько вы рассчитываете получить за свое богатство? — показал Чарли на открытый чемоданчик.
— Три тысячи фунтов, — не задумываясь ответил Шуберт. — Это гораздо меньше того, что они стоят, но у меня нет больше ни времени, ни сил, чтобы торговаться.
Чарли выдвинул ящик стола, взял чековую книжку и, написав: «Выплатить мистеру Шуберту три тысячи фунтов», подтолкнул чек через стол.
— Но вы же не убедились в их подлинности, — проговорил Шуберт.
— В этом нет необходимости, — заверил Чарли, вставая со стула, — потому что продавать их будете вы в качестве нового управляющего моим ювелирным магазином. Это значит также, что вам придется объясняться лично со мной, если за них не будут выручены те деньги, которые, по вашему утверждению, они стоят. И, как только вы выплатите аванс, мы обсудим ваши комиссионные.
На лице Шуберта появилась улыбка.
— У вас в Ист-энде хорошо учат, мистер Трумпер.