— А вы кто такой? — спросил портовый чиновник, уронив от неожиданности печенье в чай.
— Чарли Трумпер. Я здесь для того, чтобы выяснить, почему не вывозится мой рис.
— У меня нет оснований разрешить вывоз, — ответил Симкинз, пытаясь выловить плававшее в чашке печенье. — Из Каира не поступило никаких официальных бумаг, а ваши накладные из Лондона оформлены неправильно, совершенно неправильно. — На его лице появилась самодовольная улыбка.
— Но ведь потребуется несколько дней, чтобы выправить их.
— Это не мои проблемы.
— Но ведь идет война.
— Именно поэтому все мы должны строго придерживаться правил. Я уверен, что немцы так и делают.
— Мне наплевать, что делают немцы, — заверил Чарли. — Каждый месяц через этот порт ко мне поступает миллион тонн риса, и я хочу, чтобы каждое зернышко своевременно дошло до потребителей. Я ясно выражаюсь?
— Безусловно, мистер Трумпер, но мне тем не менее необходимо иметь от вас правильно оформленные документы, прежде чем вы сможете вывезти свой рис.
— Я приказываю вам выпустить этот рис немедленно, — Чарли впервые сорвался на крик.
— Не надо кричать на меня, мистер Трумпер, поскольку я уже объяснил, что вы не имеете права приказывать мне. Администрация доков и портовых сооружений, как вам, наверное, известно, не подчиняется министерству продовольствия. Мне придется съездить в Лондон и принять меры, чтобы мы получали правильно оформленные накладные.
Чарли чувствовал, что находится уже не в том возрасте, чтобы ударить подлеца, поэтому он просто снял телефонную трубку с аппарата Симкинза и назвал номер абонента.
— Что вы делаете? — возмутился Симкинз. — Это мой телефон, и вы не имеете права трогать его.
Чарли прижал трубку к уху и повернулся спиной к Симкинзу. Услышав голос на другом конце линии, он произнес:
— Это Чарли Трумпер. Вы можете соединить меня непосредственно с премьер-министром?
Щеки Симкинза сначала стали красными, а затем побелели, когда кровь быстро отхлынула от его лица.
— В этом нет никакой необходимости… — начал он.
— Доброе утро, сэр, — сказал Чарли. — Я нахожусь в Саутгемптоне в связи с той проблемой с рисом, о которой я упоминал вам вчера вечером. Здесь назревает небольшая задержка, и я, похоже, не смогу…
Симкинз теперь отчаянно размахивал руками, как матрос-сигнальщик, пытаясь привлечь внимание Чарли, и одновременно энергично кивал головой, выражая готовность на любые условия.
— У меня каждый месяц приходит миллион тонн, премьер-министр, а мои девицы просто сидят на своих…
— Все будет в порядке, — шептал Симкинз, делая круги по кабинету. — Все будет в порядке, уверяю вас.
— Вы хотите сами сказать это ответственному лицу, сэр?
— Нет, нет, — пробормотал Симкинз. — В этом нет нужды. У меня есть все необходимые накладные. Все, что нужно.
— Я передам ему, сэр, — произнес Чарли, помолчав секунду. — Я должен вернуться в Лондон этим вечером. Да, сэр, да. Я доложу вам, как только вернусь. До свидания, премьер-министр.
— До свидания. — Бекки положила телефонную трубку. — Надеюсь, ты расскажешь, что все это значит, если действительно вернешься домой этим вечером.
Министр покатывался со смеху, когда Чарли рассказывал эту историю ему и Джессике Аллен.
— Думаю, что премьер-министр с удовольствием поговорил бы с ним, если бы вы предоставили ему такую возможность, — сказал Уолтон.
— Если бы я сделал это, то с Симкинзом случился бы инфаркт, — предположил Чарли. — И тогда мой рис, не говоря уже о шоферах, застрял бы в этом порту навсегда. К тому же при такой нехватке продовольствия я не хочу, чтобы этот несчастный потерял еще один кусочек своего печенья.
Чарли находился в Карлайле на конференции фермеров, когда его срочно затребовали к телефонному звонку из Лондона.
— Кто это? — спросил он, все еще прислушиваясь к выступлению делегата, объяснявшего трудности с повышением урожайности брюквы.
— Маркиза Уилтширская, — прошептал Артур Селвин.
— Тогда я подойду. — Чарли покинул конференц-зал и прошел в своей номер, куда оператор переключил абонента.
— Дафни, чем могу помочь, моя любовь?
— Нет, дорогой, это я должна спросить, чем могу помочь тебе, как обычно. Ты читал «Таймс» этим утром?