— Что скажете? — не вытерпел репортер.
— Прекрасно. Даже неверующий не останется равнодушным.
Баркер тоже заулыбался и записал его слова в блокнот.
— Вы знаете, — добавил священник, — у меня с этой картиной связано так много воспоминаний, — он замолчал, и мне показалось, что сердце у меня остановится, прежде чем он продолжит, — но, увы, должен сообщить вам, мистер Баркер, что это не оригинал, а всего-навсего копия хорошо известной мне мадонны.
Репортер перестал строчить.
— Всего лишь копия?
— Да, к сожалению. Превосходная копия, сделанная молодым учеником великого мастера, как мне кажется, но, тем не менее, копия.
Баркер не в силах был скрыть свое разочарование и, отложив в сторону свой блокнот, похоже, собирался протестовать.
Епископ поднялся и поклонился в мою сторону.
— Сожалею по поводу доставленного вам беспокойства, леди Трумпер.
Я тоже встала и проводила его к выходу, где нас опять поджидало сборище газетчиков. Репортеры замерли в надежде услышать от священника что-то важное, и мне показалось в тот момент, что это доставляет ему удовольствие.
— Это подлинная вещь, епископ? — донеслось из толпы.
Он едва заметно улыбнулся.
— Это действительно портрет благословенной девы, но именно этот образец является всего лишь копией и не такой уж важной. — Не добавив к этому заявлению больше ни слова, он забрался на заднее сиденье автомобиля, который увез его прочь.
— Какое облегчение, — заметила я, как только автомобиль скрылся из виду. Чарли нигде не было видно. Бросившись назад в кабинет, я нашла его там с картиной в руках. Мы находились в кабинете одни.
— Какое облегчение, — повторила я. — Теперь жизнь может вернуться в нормальное русло.
Ты понимаешь, конечно, что это настоящий Бронзино, — произнес Чарли, глядя мне в глаза.
— Не говори глупостей. Епископ…
— Но ты видела, как он держал ее? — спросил Чарли. В подделку не станешь так впиваться. И потом, я видел его глаза, когда он пришел к решению.
— К решению?
Да, относительно того, стоит ли эта любимая им дева того, чтобы разрушать наши жизни.
— Так что же, мы имели в своих руках шедевр и сами того не подозревали?
— Похоже, что так, хотя я до сих пор не пойму, кто мог взять картину в церкви.
— Уж конечно не Гай…
— А почему нет, он скорее мог оценить ее, чем Томми.
— Но как Гай обнаружил, где она оказалась, не говоря уже о том, какова ее подлинная ценность?
— На мысль об этом его могли навести ротные записи или случайное упоминание в разговоре с Дафни.
— Но это все равно не объясняет того, как он узнал, что это оригинал.
— Согласен, — сказал Чарли. — Мне кажется, что он и не знал этого, а лишь рассматривал картину как еще одно средство, чтобы дискредитировать меня.
— Тогда как узнала эта чертовка?..
— У миссис Трентам было несколько лет, чтобы случайно узнать об этом.
— Боже милостивый, но при чем здесь Китти?
— Ни при чем. Это был всего лишь отвлекающий маневр миссис Трентам, чтобы отвести внимание от себя.
— Эта женщина готова на все, только чтобы уничтожить нас?
— Боюсь, что да. И ясно лишь одно: она отнюдь не удовлетворится, когда узнает, что ее тщательно продуманный план в очередной раз рухнул.
Я без сил опустилась на стул рядом с мужем.
— Что мы будем делать теперь?
Чарли продолжал сжимать в руках маленький шедевр, как будто боялся, что кто-то может забрать его у него.
— Мы можем сделать только одно.
В тот же вечер мы подъехали на автомобиле к дому архиепископа и остановились у входа для торговцев.
— Какое совпадение, — заметил Чарли, прежде чем тихо постучать в дубовую дверь. Дверь открыл священник и, ни слова не говоря, проводил нас к архиепископу, которого мы обнаружили за стаканом вина с епископом Реймским.
— Сэр Чарлз и леди Трумпер, — объявил он.
— Входите, дети мои, — архиепископ встал нам навстречу. — Это удовольствие, которого мы не ожидали, — добавил он после того, как Чарли поцеловал его кольцо. — Но что привело вас в мой дом?
— У нас есть маленький подарок для епископа, — сообщила я, вручая небольшой бумажный сверток его светлости. На лице епископа появилась такая же улыбка, как и в тот момент, когда он объявлял картину копией. Он разворачивал сверток медленно, как ребенок, который получил подарок, зная, что день рождения еще не наступил. Подержав маленькую картину в руках, он передал ее архиепископу, чтобы тот тоже мог полюбоваться.
— По-настоящему великолепна, — сказал архиепископ, возвращая ее епископу после внимательного рассмотрения. — Но где вы собираетесь выставить ее?