Нед Деннинг и Боб Макинз, прослужившие у Чарли почти по тридцать лет, редко шли против воли своего председателя, в то время как Симон Маттью часто отличался независимостью суждений, что только поднимало его авторитет в глазах Бекки.
— Нам меньше всего нужна забастовка в данный момент, — произнес Меррик. — Как раз тогда, когда, похоже, мы выплываем на поверхность.
— Но требования профсоюза просто возмутительны, — сказал Тим Ньюман. — Надбавка в десять шиллингов к зарплате, сорокачетырехчасовая рабочая неделя и оплата сверхурочных по повышенным тарифам — я повторяю: это возмутительно.
— Большинство владельцев крупных магазинов уже пошли на эти условия, — вмешался Меррик, заглядывая в статью из «Файненшл таймс», лежавшей перед ним на столе.
— Это равносильно капитуляции, — возразил Ньюман. — Я должен предупредить правление, что это увеличит наши расходы на заработную плату в этом году примерно на двадцать тысяч фунтов — и это без учета доплат за сверхурочные. Так что пострадавшей окажется только одна группа людей — наши акционеры.
— А сколько получает простой продавец в наше время? — тихо спросил Баверсток.
— Двести шестьдесят фунтов в год, — ответил Артур Селвин, никуда не заглядывая. — С прибавками за пятнадцатилетний стаж работы в компании эта сумма может достигать четырехсот десяти фунтов в год.
— Мы имеем бесчисленное количество случаев, когда эти цифры превышаются, — резко заметил Чарли. — Настала пора решать, будем ли мы твердо стоять на своем или спасуем перед профсоюзом с его требованиями.
— Скорее всего, мы все сгущаем краски, господин председатель, — вмешалась молчавшая до этого Дафни. — Не все может оказаться таким уж черным или белым, как вы себе представляете.
— У вас есть другое решение? — Чарли даже не пытался скрыть своего недоумения.
— Возможно, господин председатель. Давайте, во-первых, разберемся, чем мы рискуем, прибавляя жалованье персоналу. Очевидно, мы рискуем лишиться части доходов, а также рискуем «потерять лицо», как сказали бы японцы. С другой стороны, если мы не согласимся с их требованиями, то можем лишиться части лучших, а также некоторых слабых работников, которые перебегут к нашим основным конкурентам.
— Так что же вы предлагаете, леди Уилтшир? — спросил Чарли, который обращался к Дафни с упоминанием ее титула только тогда, когда не был согласен с ней.
— Компромисс, скорее всего, — ответила Дафни, продолжая сидеть. — Если мистер Селвин считает его возможным на столь позднем этапе. Согласятся ли, к примеру, профсоюзы вести переговоры с нашим управляющим директором по выработке альтернативного предложения в отношении оплаты труда и продолжительности рабочей недели?
— Я мог бы поговорить с профсоюзным лидером Доном Шортом, если правление пожелает этого, — сказал Артур Селвин. — В прошлом он всегда оказывался порядочным и справедливым человеком и, к тому же, все эти годы постоянно отстаивал интересы Трумперов.
— Управляющий директор имеет дело непосредственно с представителем профсоюзов? — выпалил Чарли. — В следующий раз вы захотите ввести его в правление.
— Тогда, может быть, мистеру Селвину следует встретиться с ним неофициально, — сказала Дафни. — Я уверена, что он сможет сделать это довольно умело.
— Я согласен с леди Уилтшир, — заявил Баверсток.
— В таком случае я предлагаю поручить мистеру Селвину провести переговоры от нашего имени, — продолжала Дафни. — И будем надеяться, что он найдет способ, как избежать всеобщей забастовки, не соглашаясь при этом на все требования профсоюзов.
— Я, безусловно, попытаюсь сделать все возможное, — сказал Селвин, — и доложу результаты на следующем заседании правления.
— Спасибо, Артур, — несколько ворчливо произнес Чарли. — Пусть будет так. Есть ли еще вопросы?
— Да, — сказала Бекки. — Я бы хотела проинформировать правление о распродаже георгианского серебра, которая состоится в следующем месяце. Каталоги будут разосланы на будущей неделе, и я очень надеюсь, что те из вас, кто окажутся свободны в этот день, посетят эту распродажу.
— Как прошла последняя распродажа антиквариата? — поинтересовался Баверсток.
Бекки заглянула в бумаги:
— Всего на аукционе выручено двадцать четыре тысячи семьсот фунтов, из которых компании Трумперов пошло по семь с половиной процентов с каждой проданной вещи. Только три предмета не получили своей отправной цены и были сняты с продажи.