— Да, конечно, — согласилась Бекки.
— Мой сержант выпишет вам квитанцию, леди Трумпер, а я благодарю вас за сотрудничество. — Инспектор задумчиво посмотрел на чайный набор. — Зарплата за целый месяц, — вздохнул он, — и украден из таких низких побуждений. — Он приподнял свою шляпу, и оба полицейских покинули галерею.
— Так что мы теперь будем делать? — спросила Кэти.
— Теперь мы мало что можем сделать, — вздохнула Бекки. — Продолжайте подготовку к аукциону как ни в чем не бывало, а когда дело дойдет до этого лота, просто объявим, что набор был снят с продажи.
— Но тогда этот тип опять подскочит и скажет: «Вот вам пример, когда краденые вещи вначале рекламируются, а затем в последний момент снимаются с продажи». Мы будем больше напоминать не аукцион, а притон для укрывания краденого, — сказал Симон срывающимся от гнева голосом. — Так почему нам тогда не вывесить на входе символы «малины», чтобы все знали, кого мы хотим привлечь?
Бекки не реагировала.
— Если вы так серьезно относитесь к этому, Симон, то почему бы не попытаться обратить этот эпизод в нашу пользу? — предложила Кэти.
— Что вы имеете в виду? — заинтересовалась Бекки. Они с Симоном повернулись к молодой австралийке.
— На всякий случай мы должны привлечь на свою сторону прессу.
— Я не совсем понимаю, куда вы клоните.
— Позвоните тому репортеру из «Телеграф» — как его зовут? — Баркеру — и расскажите ему об этом деле.
— И что это даст? — спросила Бекки.
— На сей раз он изложит нашу версию происшедшего и будет только рад, что оказался первым, кто узнал об этом, особенно после фиаско с Бронзино.
— Вы думаете, что его заинтересует история с серебряным набором стоимостью в семьдесят фунтов?
— При том, что речь идет о шотландском музее и что профессиональный скупщик краденого арестован в Ноттингеме? Он очень даже заинтересуется. Особенно если мы не расскажем больше никому.
— А вы не могли бы взять мистера Баркера на себя, Кэти? — спросила Бекки.
— Только предоставьте мне такую возможность.
Следующим утром «Дейли телеграф» вышла с небольшой, но весьма красноречивой заметкой на третьей полосе о том, что Трумперы, устроители аукционов по распродаже предметов изящного искусства, обратились в полицию, усомнившись во владельце чайного набора эпохи Георга, который, как выяснилось позднее, был похищен из музея серебра в Абердине. После этого полицией Ноттингема была арестована женщина, которой предъявлено обвинение в скупке краденого. Далее в заметке приводились слова инспектора Дикинса из Скотланд-Ярда о том, что им «остается только пожелать, чтобы все аукционеры и владельцы галерей Лондона проявляли такую же сознательность, как и Трумперы».
На распродаже в тот день присутствовало много людей и, несмотря на утрату одного из наиболее интересных лотов, Трумперам удалось в нескольких случаях превзойти свои ожидания. Человек в твидовом пиджаке и желтом галстуке так и не появился на аукционе.
Когда Чарли прочел заметку в «Телеграф», уже находясь в постели в тот вечер, он пробурчал:
— Так ты не прислушалась к моему совету?
— И да, и нет, — сказала Бекки. — Чайный набор я не сняла сразу, а вот Кэти повысила в должности.
Глава 37
Общее собрание акционеров компании Трумперов проходило 9 ноября 1950 года.
Совет директоров собрался в десять часов утра в комнате заседаний правления, и Артур Селвин огласил предполагаемый порядок проведения собрания.
Ровно в одиннадцать часов председатель и восемь директоров проследовали за ним в зал собрания извивающейся колонной, как школьники на утреннюю линейку.
Чарли представил каждого члена правления собравшимся, которых набралось около ста двадцати человек, что для такого события было больше чем достаточно, по мнению Тима Ньюмана, которое он высказал шепотом на ухо Бекки. Чарли прошел по всем вопросам повестки дня без каких-либо подсказок со стороны управляющего директора и попал в неловкое положение только один раз, когда его спросили: «Почему за первый год работы ваши расходы так сильно превысили бюджет?»