Озадаченная отсутствием Дэниела, Кэти вновь вышла из вокзала и попросила одного из ожидавших водителей отвезти ее в колледж Тринити.
Когда такси доставило ее в новый городок, Кэти еще больше удивилась, увидев, что малолитражка Дэниела стоит на своем обычном месте. Расплатившись с таксистом, она направилась через двор к теперь уже хорошо знакомому подъезду.
В душе она уже начала поддразнивать Дэниела за то, что он не встретил ее: неужели подобное отношение станет обычным явлением, когда они поженятся? Может быть, теперь он будет относиться к ней, как к студентке, не сдавшей свои зачеты? По истертым каменным ступенькам она поднялась к его квартире и тихо постучала в дверь на тот случай, если у него находится кто-то из студентов. Ответа не последовало, и после вторичного стука она отворила тяжелую дубовую дверь, решив, что придется подождать, пока он вернется.
Ее крик, наверное, был слышен каждому жильцу в подъезде «Б».
Первый из студентов, оказавшийся на месте происшествия, обнаружил распростертое тело молодой женщины, лежавшей вниз лицом посередине комнаты. Колени у него подкосились, учебники выпали из рук, и его стало тошнить. Судорожно хватив воздуха, он поспешно развернулся и на четвереньках стал выбираться из кабинета. Второй раз он не в силах был увидеть зрелище, которое открылось ему вначале, когда он попал в квартиру.
Доктор Трумпер продолжал тихо раскачиваться под балкой на потолке.
Чарли
1950–1964
Глава 42
Прошли три бессонные ночи. На четвертое утро я вместе с многочисленными друзьями Дэниела, его коллегами и студентами отстоял службу за упокой его души в университетской церкви. Каким-то образом мне удалось вынести эту муку и продержаться до конца недели, во многом благодаря Дафни, тихо и умело устраивавшей все необходимое. Кэти не могла присутствовать на панихиде, так как находилась под наблюдением в адденбрукской больнице.
Я стоял рядом с Бекки. Хор пел «Быстро опускается вечер». Мой затуманенный мозг пытался восстановить события последних трех дней и обнаружить в них хоть какой-то смысл. После того как Дафни сообщила мне, что Дэниел лишил себя жизни, — тот, кто выбрал ее для этой миссии, понимал значение слова «сострадание», — я немедленно выехал в Кембридж, упросив ее ничего не говорить Бекки, пока я сам не узнаю, что же произошло в действительности. Часа через два, когда я приехал в университетский городок, тело Дэниела уже было снято, а Кэти отправлена в Адденбрук в состоянии шока. Полицейский инспектор, занимающийся расследованием дела, проявил максимум внимания ко мне. Позднее я побывал в морге и опознал тело, воздавая должное Богу за то, что он хотя бы избавил Бекки от последней встречи с сыном в этом заледенелом помещении.
«Не оставь меня, Господи…»
Я сказал полиции, что не могу представить себе причины, по которой Дэниел мог бы лишить себя жизни, — он только что обручился, и я никогда еще не видел его более счастливым, чем в последнее время. Затем инспектор показал мне его предсмертную записку: стандартный лист с единственным абзацем, написанным от руки.
— Они обычно оставляют записки, вы знаете, — сказал он.
Я не знал.
Перед глазами поплыли слова, написанные аккуратным академическим почерком Дэниела:
Теперь, когда я не могу жениться на Кэти, мне больше незачем жить. Ради Бога, позаботьтесь о моем ребенке.
Я, должно быть, повторил про себя эти слова не меньше сотни раз, но так и не смог понять их смысл. Неделей позднее доктор подтвердил в своем отчете коронеру, что Кэти не была беременна, и исключил всякую возможность выкидыша. Я вновь и вновь возвращался к этим словам. Был ли в них какой-то скрытый от меня смысл, и смогу ли я когда-нибудь понять его последнее послание?
«И ныне чего ожидать мне, Господи? Надежда моя на тебя».
Следователь позднее обнаружил за каминной решеткой какое-то сгоревшее письмо, разобрать которое было совершенно невозможно. Затем мне показали конверт, в котором, по мнению полиции, ранее находилось письмо, и спросили, не смогу ли я узнать почерк. Присмотревшись к тонким и резким линиям, которыми были выведены слова «д-ру Дэниелу Трумперу», я ответил: «Нет», — сказав тем самым неправду.