Чарли отвернулся от плаца и двинулся в путь к Лондону. Ему было девятнадцать лет от роду, он только что отслужил военную службу, но теперь стал на пару дюймов выше ростом, узнал, что такое бритва, и даже чуть было не потерял однажды невинность. Он выполнил свой долг и чувствовал, что, по меньшей мере, может согласиться с премьер-министром в том, что участвовал в войне, чтобы положить конец всем войнам.
Ночной поезд из Эдинбурга был полон людей в форме, которые смотрели на Чарли, одетого в гражданское платье, с подозрением, как на человека, еще не служившего своей стране или, хуже того, сознательно уклоняющегося от своего долга.
— Его скоро призовут, — сказал капрал своему дружку громким шепотом в дальнем конце вагона. Чарли усмехнулся, но ничего не ответил.
Он спал урывками, потешаясь над мыслью, что мог бы отдохнуть гораздо лучше в сырой грязной траншее в обществе крыс и тараканов. Когда к семи часам следующего утра поезд притащился на вокзал на Кингс-кросс, у него затекла шея и болели бока. Он потянулся и взял большой коричневый сверток, а также пожитки Томми. Купив на станции сандвич и чашку чая, он был удивлен, когда продавщица потребовала с него три пенса. «Два пенса только для тех, кто в форме», — с неприкрытым презрением бросила она ему. Чарли залпом выпил чай и, не сказав больше ни слова, покинул вокзал.
Движение на дорогах было более оживленным и беспорядочным, чем прежде, но он, тем не менее, уверенно впрыгнул в трамвай с табличкой «Сити» впереди. Он сидел в одиночестве на жестком деревянном сиденье и гадал, какие изменения встретит по возвращении в Ист-энд. Процветает ли его лавка, или просто существует по инерции, а может быть, она уже продана или разорилась. И что сталось с «крупнейшим в мире лотком»?
Он выскочил из трамвая в Полтри, решив пройти оставшуюся милю пешком. Его шаг ускорялся по мере смены акцентов: городские щеголи в длинных фраках и котелках уступали место деловым людям в темных костюмах и шляпах, которые затем сменялись простыми парнями в плохо скроенной одежде и кепках, пока наконец он не попал в Ист-энд, где даже среди лоточников не осталось тех, кому было до тридцати.
Попав на Уайтчапел-роуд, Чарли остановился, пораженный бешеной суматохой, царившей вокруг него повсюду. Крюки с мясом, лотки с овощами, подносы с грушами, коробки с чаем проносились вокруг него во всех направлениях.
Но что же сталось с булочной и с торговой точкой его деда? Окажутся ли они в наличии и готовыми к действиям?
Он надвинул кепи и быстро прошмыгнул на рынок.
На углу Уайтчапел-роуд его охватили сомнения — а туда ли он попал? На месте булочной теперь находилась мастерская портного по имени Якоб Коген. Чарли прижался носом к окну, но так и не смог узнать никого из работавших в ней. Повернувшись вокруг, он уставился на то место, где почти целый век стоял лоток «Чарли Трумпера, честного торговца», но обнаружил лишь стайку юнцов, гревшихся вокруг очага, где человек продавал каштаны по пенни за кулек. Чарли расстался с пенни и получил свой кулек, но больше на него никто даже не глянул. «Возможно, Бекки все продала, как он ей наказывал», — крутилось у него в голове, когда, покинув рынок, он направился дальше по Уайтчапел-роуд, туда, где, по крайней мере, ему удастся встретиться с одной из его сестер, отдохнуть и собраться с мыслями.
Подойдя к дому 112, он с удовольствием отметил, что входная дверь была заново покрашена. Да благословит тебя бог, Сэл. Распахнув дверь, Чарли прошел прямо в гостиную, где лицом к лицу столкнулся с тучным, выбритым наполовину мужчиной в жилетке и брюках, направлявшим опасную бритву.
— Что за шутки? — спросил мужчина, твердо держа бритву.
— Я здесь живу, — сказал Чарли.
— Черта с два ты здесь живешь. Уже полгода, как я арендую этот сарай.
— Но…
— Никаких но, — выпалил мужчина и без всякого предупреждения толкнул Чарли в грудь так, что тот вновь оказался на улице. Дверь за ним захлопнулась, и он услышал, как в замке повернулся ключ. Не зная, что ему делать дальше, он начал жалеть, что вообще вернулся назад.
— Здравствуй, Чарли. Это ведь Чарли, не так ли? — донесся из-за спины голос. — Так ты не погиб?
Повернувшись, он увидел стоявшую перед входом в свой дом миссис Шоррокс.
— Погиб? — удивился Чарли.
— Да, — ответила женщина. — Китти сказала нам, что тебя убили на Западном фронте и поэтому ей пришлось продать квартиру. Это было несколько месяцев назад, с тех пор я больше ее не видела. А тебе разве никто не говорил?