Бекки не ожидала, что дом может быть таким большим. На ступеньках их ждали дворецкий, младший дворецкий и два ливрейных лакея, склонившиеся в поклоне. Гай остановил машину на покрытой гравием дорожке, и дворецкий ступил вперед, чтобы достать из багажника два небольших чемоданчика Бекки и передать их лакею, который тут же исчез с ними в доме. Затем дворецкий степенным шагом повел капитана Гая и Бекки по каменным ступеням в вестибюль и далее по широкой деревянной лестнице в спальню на втором этаже.
— Комната Веллингтона, мадам, — произнес он торжественным тоном, открывая перед ней дверь.
— Имеется в виду, что он однажды провел здесь ночь, — пояснил Гай, поднимаясь вслед за ней по лестнице. — Кстати, тебе не придется чувствовать себя в одиночестве. Я в соседней комнате и совсем не такой покойный, как наш генерал.
Бекки вошла в большую удобную комнату, где молодая девушка в длинном черном платье с белым воротничком и манжетами распаковывала ее чемоданы. Девушка обернулась, сделала реверанс и объявила:
— Я Нелли, ваша горничная. Пожалуйста, дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь.
Поблагодарив ее, Бекки прошла к окну в нише, из которого открывался вид на бескрайнее зеленое поле. В дверь постучали, и, прежде чем она успела сказать: «Войдите», в комнате появился Гай.
— Комната в порядке, дорогая?
— В полном порядке, — ответила Бекки, а горничная вновь сделала реверанс. При этом взгляд молодой девушки показался Бекки недобрым.
— Ты готова встретиться с Па? — спросил он.
— Раз я здесь, значит, всегда должна быть готова к этому, — заверила Бекки и спустилась за Гаем в малую гостиную, где перед полыхавшим камином их ждал мужчина чуть старше пятидесяти лет.
— Добро пожаловать в Ашхерст-холл, — сказал майор Трентам.
Бекки улыбнулась хозяину дома и поблагодарила его.
Майор был немного ниже ростом, чем его сын, но обладал такой же стройной фигурой и такими же белокурыми волосами, хотя и с сединой на висках. Но на этом сходство заканчивалось. У Гая кожа лица была нежной и бледной, тогда как майор Трентам выглядел как человек, который большую часть своего времени проводит на воздухе, да и ладонь его во время рукопожатия говорила о том, что ему не чужд труд на земле.
— Ваша городская обувь не годится для того, что я замыслил, — заявил майор. — Вам придется воспользоваться парой сапог для верховой езды, принадлежащих моей жене или, возможно, Найджелу.
— Найджелу? — удивилась Бекки.
— Да, младшему Трентаму. Разве Гай не говорил вам о нем? Он учится на последнем курсе в Харроу и надеется попасть в Сандхерст, затмив таким образом своего братца.
— Я не знала, что у вас есть…
— Малец не заслуживает упоминания о себе, — с легкой усмешкой прервал ее Гай, когда его отец повел их через холл к шкафу под лестницей. В нем Бекки увидела целый ряд кожаных сапог для верховой езды, начищенных даже лучше, чем ее собственные туфли.
— Выбирайте, моя дорогуша, — сказал майор Трентам.
После одной-двух попыток Бекки подобрала себе пару, которая точно подходила по ноге, и вышла во двор вслед за Гаем и его отцом. Почти весь вечер майор Трентам водил свою молодую гостью по поместью, раскинувшемуся на семистах акрах земли. И горячий пунш в серебряной чаше, ожидавший их по возвращении в малой гостиной, оказался как нельзя кстати для Бекки.
Дворецкий сообщил им, что звонила миссис Трентам и сказала, что она задерживается в доме священника и не сможет успеть к чаю.
К тому времени когда опустились первые сумерки и Бекки вернулась в свою комнату, чтобы привести себя в порядок перед ужином, миссис Трентам все еще не было.
Дафни одолжила ей пару платьев, подходящих для этого случая, и даже роскошную полукруглую брошь с бриллиантами, в отношении которой у Бекки были некоторые сомнения. Но, когда она взглянула на себя в зеркало, все ее страхи тут же исчезли.
Услышав, как часы в доме дружно пробили восемь, она спустилась в большую гостиную. Платье и брошь произвели немедленный и ощутимый эффект на обоих мужчин. Мать Гая по-прежнему отсутствовала.
— Какое у вас очаровательное платье, мисс Сэлмон, — воскликнул майор.
— Благодарю вас, майор Трентам, — промолвила Бекки, протягивая руки к огню и оглядывая комнату.
— Моя жена вскоре присоединится к нам, — заверил ее майор, а дворецкий протянул ей стакан шерри на серебряном подносе.